Многоликий странник - Кирилл Шатилов

только вдоль берегов Бехемы. И я бы дорого дал, чтобы эти времена вернуть. Или кто-нибудь будет со мной спорить, что Пограничье должно принадлежать вабонам? – Никто спорить не стал, и Фейли продолжал: – Пускай шеважа убираются туда, откуда пришли их дикие предки. Не знаю, но думаю, что места на земле хватит всем. Только у каждого она должна быть своя. И, по-моему, сейчас наступает как раз тот момент, когда нам сподручнее всего положить шеважа конец. Ждать еще – опасная ошибка. Мы ведь даже не знаем точно, сколько их развелось по лесу. Так что, отвечая на твой вопрос, Мадлох, я бы сказал да, мы должны воспользоваться тем, что в Пограничье пока еще существуют наши заставы, и объявить шеважа войну. Войну до последнего. Быть просто соседями мы больше не можем. За нами наблюдают.

Последнюю фразу он произнес с тем же спокойным выражением на лице, что и все предыдущие, но она заставила всех дружно запрокинуть головы и осмотреться. Никто ничего не увидел. Пели птицы, да кронами деревьев шелестел вечерний бриз.

– Кто наблюдает? – сглотнул Исли, переходя на шепот.

– Сидите тихо и не вертитесь, – пропел Фейли, не сводя глаз с одной точки. – Если бы это были шеважа, мы бы давно пересчитывали воткнутые в нас стрелы. А пока просто делайте вид, будто ничего не замечаете. Там определенно кто-то прячется.

– Да где? – вспылил Мадлох.

– Сиди смирно, я сказал! – прошипел Фокдан, продолжая рассматривать свой кинжал. – Ты их видишь?

– Я тоже вижу, – сказал Хейзит и потупился в землю. – Соснах в пяти от нас. Довольно высоко. Голова в зеленом колпаке. Выглядывает из-за ствола и снова прячется.

– Неплохое зрение, – хмыкнул Фейли. – Похоже, ты не только перевязки умеешь делать да стены из камня класть. В зеленом колпаке, говоришь? Я этого пока не разглядел. Ну да ладно, стоит рискнуть.

Остальные, кто с удивлением, кто с плохо скрываемым страхом, следили за тем, как он медленно встает на ноги, широко разводит руки в стороны и, ни к кому не обращаясь, громко кричит в чащу леса:

– Выходите, люди добрые! Не прячьтесь, покажитесь! Мы, поневоле странствующие виггеры, не причиняем зла никому, кроме шеважа.

Деревья вокруг словно ожили, и к изумлению путников, не по одному, а сразу по многим стволам стали быстро спускаться люди в бурых лоскутных плащах и с зелеными повязками на головах, которые издалека можно было легко принять за колпаки. Через мгновение их маленький лагерь обступила добрая дюжина бородатых молодцев с луками наперевес. Только тогда Фейли опустил руки и безмятежно сел на траву. Бородачи переглянулись и тот, кто был старшим, сказал:

– Кто вы?

– Честно говоря, мы рассчитывали на более дружескую встречу, – ответил Фейли, подмигивая Хейзиту, у которого нижняя челюсть никак не хотела подниматься на место. – Далеко ли до вашей заставы, ребята?

– Кто вы? – повторил свой вопрос бородач, хотя по его голосу чувствовалось, что он уже сомневается в уместности соблюдения подобающих формальностей.

– Меня зовут Фейли. А это Фокдан, Мадлох, Исли и Хейзит. Остальные подробности мы изложим в личной беседе с вашим предводителем, которого, если я не ошибаюсь, по-прежнему зовут Тулли.

Бородачи снова переглянулись. На суровых, обветренных лицах заиграли улыбки. Старший опустил лук и, следуя обычаю, тоже представился:

– Я – Ковдан, командир лазутчиков на заставе упомянутого тобой Тулли. И если ты покажешь мне того из моих людей, которого тебе удалось заметить, я готов тут же доказать, что умею вершить справедливый суд.

– Ничего вершить не надо, – остановил его праведный пыл Фейли, невольно взявший на себя роль главного переговорщика – роль, которую никто из его спутников не спешил оспаривать. – Мы просто знали, что вы должны вот-вот появиться, и потому были готовы к встрече. Как видите, мы уже не первый день в пути и порядком истощали на одних орехах да полудиких ягодах. Так что было бы просто замечательно, если кто-нибудь из вас, Ковдан, смог отлучиться с дежурства и препроводить нас к Тулли, для которого, боюсь, у нас не самые радостные новости.

– Откуда путь-то держите? – вмешался с вопросом высокий лазутчик с худым лицом, борода на котором смотрелась жиденьком мочалкой.

Фокдан собрался было ответить, но Фейли положил ему руку на плечо и кивнул в обратном направлении:

– Вон оттуда. Если хочешь, пойдем, покажу.

– Да ты, Фейли, похоже, и ходишь-то с трудом, – заметил Ковдан, метнув на выскочку грозный взгляд. – Подстрелили?

– Была незадача. Да вот друзья меня к носилкам привязывают и тащат. Далеко до заставы будет?

Ковдан посмотрел на сереющее небо, призадумался и предположил, что если прямо сейчас трогаться в путь, то дойти можно еще засветло.

– Только надо поспешать, а то сдается мне, что погода портится и будет дождь с грозой.

– К этому нам не привыкать, – вздохнул Исли, непонятно что имея в виду.

Между тем Ковдан отдал необходимые распоряжения. Троим лазутчикам, включая худолицего, который звался, разумеется, Килем12, было велено в целости и сохранности довести гонцов до заставы и лично представить Тулли.

Хейзит сперва даже удивился тому, что Фейли под предлогом секретности донесения всячески избегает рассказывать лазутчикам о том, что же с ними произошло на самом деле. Ему представлялось справедливым, чтобы о грозящей опасности знали все вабоны. Однако, поразмыслив на досуге, которого у него теперь стало значительно больше, благодаря тому, что появились три пары лишних рук, способных нести носилки, он пришел к выводу, что Фейли и здесь проявил завидную мудрость. Об участи, постигшей их заставу, должен в первую очередь узнать человек, от правильностей решений которого зависит дальнейшая судьба ей подобной. Сейчас этим человеком был Тулли. В противном случае дурная весть облетела бы все Пограничье и, обрастя всевозможными домыслами и небылицами, только помешала бы правильное решение принять.

Теперь путники продвигались по лесу гораздо быстрее. Лазутчики хорошо знали местность и шли уверенно, не тратя времени на поиски ориентиров. Плохо себя чувствовал разве что Фейли, да и то лишь потому, что всячески порывался слезть с носилок и идти самостоятельно. Друзья с удовольствием не обращали на него внимания, давая красноречиво понять, что он вовсе не является их предводителем.

К сожалению, Ковдан оказался прав: когда путники уже видели впереди долгожданные факелы на стенах заставы, с неба на них полил проливной, хоть и теплый, дождь. К воротам с предупредительно поднятым мостом они добрались мокрые до последней нитки. Со стен их окликнул невидимый за бойницей стражник. Киль назвал себя и добавил, что надерет спрашивающему задницу, если тот сейчас же ни опустит мост. Хотя ответом ему