Кодекс Охотника. Книга XXXXXL - Юрий Винокуров

Я и так слишком много её энергии на себя нахватал, а Земля, как бы странно это ни звучало, может однажды просто не принять меня обратно, поэтому мне пока совершенно этого не нужно.

— В принципе, я согласен, — сказал я, внимательно глядя на Бездну. — Но есть поправка.

Она сразу заинтересовалась.

— Какая?

— Я хочу, чтобы всё было красиво.

Бездна несколько секунд смотрела на меня, а потом чуть прищурилась.

— Сандр, ты сейчас серьёзно?

— Ну да. А что такого? Если уж нужно кого-то спасать в Многомерной, то сделаем это по-моему.

— Флаги? — уточнила она.

— Само собой.

— Флаги Охотников и Рода Галактионовых?

— Именно.

Бездна молчала, а потом начала улыбаться всё шире.

— Ты хочешь, чтобы у твоего Ордена случился сердечный приступ, когда они увидят этих… — она на мгновение задумалась, подбирая слово, — монголов, которые идут в бой под вашей символикой?

— В том числе, — кивнул я, — и это одна из твоих задач. Сделай так, чтобы мой Орден об этом узнал. Да и вообще… — я на секунду задумался. — Первый Легион Земли у меня уже есть, поэтому… гхм… что получается? О! Первая Конная Армия! Под стягом Галактионовых, естественно. Звучит?

Вот тут она уже не выдержала и рассмеялась. Смех этот был настолько довольный, что где-то в Многомерной, мне кажется, несколько богов одновременно внезапно проснулись в холодном поту.

Мы пожали друг другу руки. Да, это была маленькая пакость. Ну совсем маленькая. Первые, кто это увидит, точно охренеют. Представить только: какие-то голодранцы с Земли, монголы, да ещё и с разрешением нести флаги Охотников и Рода Галактионовых в бой… В Многомерной! Красота же! Но самое главное — свое дело они точно сделают.

Для Ашика это будет ещё один экзамен на ханство, да и вообще… Кроме того, Бухич и Бурб за ним присмотрят… Правда, последнее совсем неточно!

Глава 14

Где-то в Многомерной Вселенной

Малый Ручей

Родогод Вильхэм, староста довольно крупной деревни под названием Малый Ручей, понимал, что это конец. Не света, конечно, но их прекрасной, уютной и доброй жизни — точно.

Малый Ручей, который когда-то основал ещё его прапрапрапрадед, существовал больше семисот лет. За всё это время деревня ни разу не знала настоящих нападений. Здесь не было убийств, серьёзного воровства, кровной мести, бандитских набегов и прочей мерзости, которой в Многомерной хватало с избытком. Возможно, просто люди здесь жили нормальные, а возможно, соседей опасных рядом не было. Мирок-то, если честно, спокойный. По меркам Многомерной даже слишком спокойный, потому что есть места куда хуже, где ребёнок сначала учится прятаться от тварей, а уже потом ходить.

Однако была ещё одна вещь.

С давних времён в Малом Ручье ходила легенда, что их деревня имеет благословение какой-то богини. Какой именно — никто не знал. Не осталось ни имени, ни предания, ни описания. Только старый алтарь в небольшом каменном домике на краю деревни, где стояла статуя с безликим лицом. Родогод не знал, правда это или основатель деревни когда-то где-то что-то ляпнул, а люди не так поняли. В конце концов, за семьсот лет любая глупость может превратиться в священную традицию, если её достаточно долго повторять.

Но подношения приносились регулярно. Люди приходили к этой статуе, оставляли цветы, хлеб, молоко, иногда монеты или небольшие украшения. Разговаривали со своей богиней, даже не зная, кто она такая. Просили защиты, здоровья для детей, хорошего урожая, спокойной зимы и чтобы соседская корова перестала лезть в чужой огород. И, по поверьям, богиня отвечала. Не словами, конечно. Просто Малый Ручей жил спокойно. Слишком спокойно для этого мира.

Но теперь, как видел Родогод, этому спокойствию пришёл конец.

Сердце его было наполнено горем, грустью и такой тяжестью, что даже дышать стало трудно. Совсем недавно у него родился внук. Маленький, крикливый, краснолицый, с крошечными пальцами, которые цеплялись за его бороду так крепко, словно уже собирались держать меч. Родогод тогда смеялся, его жена плакала от радости, сын ходил по дому так гордо, будто лично победил какую-то древнюю тварь. И староста ни на мгновение не мог подумать, что эта маленькая жизнь может оборваться вот так. Не от болезни, не от старости, не от несчастного случая, а потому что в их мир пришло нечто, чему плевать на детей, стариков, деревни и чужие надежды.

Сейчас за окраиной творились страшные вещи. Прямо из небес в землю били лучи какой-то мёртвой энергии. Там, где они касались почвы, воздух содрогался, трава чернела, земля трескалась, а затем из этих разломов поднимались целые отряды костяных скелетов. Огромные, страшные, безмолвные силы, которые двигались в сторону деревни с пугающей уверенностью. Они не бежали, не суетились, а просто шли, потому что знали: живым всё равно некуда деться.

Родогод был человеком образованным. На минуточку, закончил две академии. Мог бы остаться в городе, служить в управлении, преподавать, заниматься торговлей или политикой. Но всё равно вернулся в Малый Ручей и стал жить здесь. Потому что здесь было спокойнее, приятнее и правильнее. Такая жизнь подходила ему куда больше, чем городская суета, бесконечные интриги и люди, которые улыбаются тебе утром, а вечером подписывают бумагу о твоём разорении.

И именно образование сейчас помогало ему понимать некоторые вещи. Например, что это не самый страшный вариант из тех, что мог ждать смертных. Скелеты были обычными. Человеческими. Не кадавры, не костяные драконы, не сшитые из десятков тел чудовища, не гарпии, не проклятые химеры и не прочая нечисть, которую так любят лепить особо талантливые некроманты. В этом, наверное, можно было найти утешение.

Вот только для деревни хватит и обычных скелетов.

— Староста!

К нему подбежал Олред, уже немолодой мужчина, который когда-то служил сотником в одном из королевств. Сейчас он снова был в полном боевом доспехе, с мечом на поясе и старым шрамом, пересекающим щёку. Седина в его волосах не делала его слабым, скорее наоборот. Родогод всегда считал, что если уж человеку удалось дожить до седины с таким прошлым, значит он умеет выживать там, где другие остаются лежать.

— Ополчение собрано, — коротко сказал Олред. — Мы готовы.

Родогод посмотрел на него, затем перевёл взгляд на деревенскую площадь, где уже стояли мужчины и женщины с копьями, топорами, охотничьими луками, старыми мечами и всем, что