Корсаков. Том 4 - Владимир Кощеев

Не сейчас, не перед теми, кто фактически сделал всё возможное, чтобы этот пожар и эти взрывы вообще состоялись.

— Почему во вверенном мне округе целый час взрывается какая-то химическая лаборатория, а я об этом узнаю из новостей? — задал первый вопрос он. — Когда великий князь начнёт задавать вопросы, я на дно не пойду. Я утоплю того, кто это допустил. Итак, я жду ответов.

Дежурный офицер Кирилл Ефимович Круглов сглотнул.

— Ваше высокородие, — заговорил он, — первый вызов был передан как обычный бытовой пожар. Сведений о преступлении не поступало. Дежурная смена городской полиции выехала на оцепление, пожарные начали работу. Мы получили сообщение только после того, как штаб запросил химическую защиту.

— Получили, — подтвердил Дубровин. — Двадцать семь минут назад. Где ваш доклад?

Круглов опустил взгляд.

— Информация не была подтверждена, ваше высокородие, — уже тише произнёс он. — В сообщении говорилось о предположении командира расчёта. Он не мог установить, что именно взрывалось. Дежурная смена решила дождаться сведений от специалистов.

Несколько секунд начальник отделения просто смотрел на него.

— Специалисты уже были на месте, Кирилл Ефимович, — заговорил Матвей Савельевич. — Они называются пожарными. Если профессионал, стоящий внутри горящего здания, сообщает о химических веществах и просит защиту, вам не требуется ждать, пока он принесёт пробирку и поставит её на ваш стол.

— Виноват, ваше высокоблагородие.

— Виноват, — спокойно подтвердил Дубровин. — Но если вам тогда показалось, что нужно дождаться специалистов, а сейчас кажется, будто всё кончится выговором в кабинете, вам пора в церковь, Кирилл Ефимович. Масштаб того, что вы сделали, до вас дойдёт позднее — после разговора с внутренней безопасностью. До окончания проверки вы отстранены от дежурств.

Круглов побледнел, но спорить не решился.

Матвей Савельевич перевёл взгляд на офицера связи.

— Пётр Максимович, почему сообщение городского штаба вообще шло до нас семь минут? — последовал новый вопрос Дубровина.

— Каналы перегружены, ваше высокоблагородие, — ответил Синицын. — Сначала информация поступила в городское полицейское управление. Они передали её нам по обычной линии взаимодействия.

— Почему по обычной?

— Первичная квалификация — пожар без установленного преступного умысла, — пояснил тот.

Дубровин взял со стола один из листов и стал читать рублеными фразами. Так, что всем присутствующим становилось ясно — буря не закончилась, она только набирала силу.

— Три повторных взрыва, — прочёл Матвей Савельевич. — Неизвестные реактивы. Эвакуация нескольких сотен человек. Огонь отрезал верхние этажи тридцатиэтажного здания. Какая часть этой картины показалась вашим коллегам обычной?

Синицын открыл рот, но ответа не нашёл.

— Не могу знать, ваше высокоблагородие.

— Узнаете. Лично. Возьмёте всех сотрудников, через которых прошло сообщение, и восстановите путь до минуты: кто получил, кто прочёл, кто изменил категорию срочности, кто решил передавать по общей линии, — отдал распоряжение Дубровин. — К концу дня у меня на столе лежит либо схема, либо ваше удостоверение.

— Будет исполнено, — отозвался Пётр Максимович.

Его высокоблагородие перевёл взгляд на документы, дав понять, что с Синицыным он закончил.

— Теперь самое интересное, — начальник отделения развернул следующую страницу, — квартира принадлежит Николаю Романовичу Зыбину, химику-технологу тридцати четырёх лет от роду. До прошлого декабря Николай Романович работал на предприятии «Московские специальные реактивы», откуда был уволен после внутреннего расследования. Официальная причина — нарушение техники безопасности. После увольнения зарегистрировал малое предприятие по производству чистящих составов.

Руководитель отдела надзора, старший офицер Сазонов, заметно напрягся. Именно на него и поднял взгляд Дубровин.

— Узнаёте фамилию, Александр Гаврилович? — спросил Матвей Савельевич.

— Теперь узнаю, ваше высокоблагородие, — ответил тот.

— А четыре месяца назад не узнавали?

Сазонов молчал, поедая глазами начальство.

Начальник отделения швырнул лист на стол, и бумага проскользнула по полированной поверхности, остановившись лишь у самого края.

— Первое заявление жильцов: резкий химический запах по ночам. Второе — постоянная доставка канистр и баллонов через грузовой подъезд. Третье — цветной дым с балкона. Четвёртое — мелкие хлопки, после которых у соседей дрожали стёкла. Пятое — неизвестные люди в защитной одежде, выносившие металлические ёмкости, — Матвей Савельевич взял ещё один лист. — Два заявления поступили городской полиции. Одно — пожарному надзору. Два — нам. Оба оказались в вашем отделе.

— Проверку проводил участковый инспектор, ваше высокородие, — осторожно ответил Сазонов. — Зыбин предоставил регистрационные документы предприятия и лицензию на работу с химическими веществами.

— Где зарегистрировано предприятие? — кивнул начальник отделения.

— В промышленной зоне Люберец, — ответил Александр Гаврилович.

— А лаборатория где? — уточнил Дубровин.

Сазонов сжал челюсти.

— Как выяснилось, в квартире.

— Это выяснилось сейчас, когда балкон разнесло на половину фасада, — ровно произнёс Матвей Савельевич. — А что выяснил ваш инспектор?

Начальник надзора опустил взгляд на разложенные бумаги.

— Он установил, что по указанному адресу ведётся только административная деятельность. Зыбин утверждал, что канистры содержат готовую бытовую продукцию, которую он хранит перед отправкой заказчикам.

— Он вошёл в квартиру?

— Нет, — закрыв глаза, признал Александр Гаврилович.

— Почему?

— Владелец отсутствовал, — проговорил тот. — Инспектор связался с Зыбиным по телефону, получил копии документов и закрыл материал за отсутствием оснований для дальнейшей проверки.

Дубровин надел очки и медленно поправил их на переносице.

— То есть жители сообщают о химическом запахе, баллонах, дыме и взрывах. Ваш человек приходит, не заходит внутрь, разговаривает с подозреваемым по телефону, получает бумагу на предприятие в другом округе и решает, что этого достаточно.

— Выглядит именно так, ваше высокородие, — кивнул Александр Гаврилович.

— Не выглядит, — не сводя с него взгляда, отрезал его высокоблагородие. — Так и произошло.

Сазонов ничего не ответил.

— Где инспектор? — задал новый вопрос Матвей Савельевич.

— Ждёт в коридоре.

— Заберите у него удостоверение и оружие. До окончания проверки он не сотрудник надзора, а подозреваемый в причастности к теракту, повлёкшему массовые жертвы. Если выяснится, что получал от Зыбина деньги или подарки, пойдёт на плаху.

— Будет исполнено, ваше высокоблагородие.

Начальник окружного розыска, до этого молчавший, положил на край стола новую папку.

— Ваше высокородие, мы уже проверили закупки Зыбина, — сообщил он. — За последние пять месяцев его предприятие приобрело значительный объём растворителей, сильных кислот, окислителей и лабораторного стекла. Всё официально, через нескольких поставщиков.

Дубровин повернулся к нему.

— Почему система не отметила объём?

—