Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский

— Скорее всего это будет Зимин — подумав сказал Фрол.

— Я тоже так думаю. Он старый, но далеко не дурак. Он сидит здесь. Он видит людей, работает с ними, понимает обстановку. Потапов оторван от местных реалий. Он думает, что достаточно будет позвонить, надавить и все перед ним встанут на задние лапки. Но в новом времени не все решается телефонными звонками сверху.

Фрол, соглашаясь, кивнул.

— Что по силовому прикрытию?

— Работайте без шума. Никаких отбитых голов. Никаких угроз рабочим. Все тихо и благопристойно. Понял?

— Понял.

— Кто продает нам ваучер — тот наш клиент. Вести с себя с ним вежливо, никакого обмана даже по мелочи. Скажи людям узнаю, что кинули работягу, велю переломать руки которыми они это сделали. Нам сейчас нужна репутация.

— Не похоже на обычную скупку — улыбнулся Фрол.

— А это и есть не обычная скупка. — серьезно кивнул Вахо. — Это война за завод. Дураки проигрывают, потому что торопятся и потому что жадные. А мы не будем ни теми не другими. Завтра собери старших по конторкам и доведи информацию. Особо насчет честности к работягам. За обман буду наказывать без жалости. Каждый вечер собирай информацию о том, что выкуплено за день и ко мне на доклад.

— Понял — кивнул Фрол.

— И еще, по Зимину. Его не трогать и его людей тоже. Никак им не мешать. За самим Зиминым приглядите, чтобы его кто другой не тронул. Он для нас ценный кадр, нельзя дать вывести его из игры.

— А если он сам начнет давить на наши точки?

— Не трогать — покачал головой Вахо — Тогда я сам передам через правильных людей, что мы ему не враги и тоже хотим сохранить завод.

Вахо помолчал и улыбнувшись добавил.

— У нас еще есть против Потапова джокер в загашнике. Но его используем только в крайнем случае.

— Это вы про Отморозка?

— Он ушел за границу и сейчас в недосягаемости. Но у каждого человека есть ниточка, за которую можно дернуть. У Отморозка она тоже есть.

— Какая?

— Не время, Саша. Очень надеюсь, что до этого не дойдет.

Глава 9

Октябрь 1992 года. Москва.

В кабинете было очень тихо. За наглухо закрытыми и занавешенными окнами гудела вечерняя Москва, а здесь тишину нарушало лишь мерное тиканье больших часов в деревянном корпусе, стоявших рядом с массивным письменным столом.

Потапов сидел в глубоком кожаном кресле и задумчиво смотрел на папку с синей картонной обложкой. На папке была приклеена белая бумажка с отпечатанным на пишущей машинке заголовком — «Энский металлургический комбинат. Материалы по приватизации»

Папка была очень толстая. В ней находились: справки, схемы, списки, чертежи основных цехов и вспомогательных производств, данные по административным корпусам, информация из областного фонда по имуществу, протоколы собраний, фотографии и многое, многое другое.

Прямо перед Потаповым на столе лежали три фотографии. На первой была проходная завода с облупленной красной звездой над входом. На второй — директор завода Зимин, крупный седой мужчина, снятый рядом со своей черной директорской «волгой». На третьей — Вахтанг Отаевич Каладзе, которого некоторые в Энске по старой привычке звали Вахо.

Потапов взял фотографию Вахо в руки. Каладзе отпустил бороду и стал выглядеть как старый добрый дедушка с пасхальной картинки. Вот только этот дедушка был еще не старый и уж совсем не добрый.

Потапов перевернул фотографию изображением вниз.

Рядом на столе стоял стакан с давно уже остывшим чаем в резном металлическом подстаканнике, наполненная окурками пепельница и несколько телефонов. Первый — обычный, городской. Второй — внутренний. Третий — правительственный и четвертый — особый аппарат, предназначенный для разговоров не для чужих ушей. Им Потапов за последний год пользовался все чаще и чаще.

Потапов вздохнул и поднялся с кресла. Подошел к окну и отодвинул тяжелую портьеру. Внизу на мокром асфальте, лежали бледные пятна света, отбрасываемые уличными фонарями. Время от времени, проезжали немногочисленные в этот час машины и спешили по своим делам редкие прохожие.

Москва — воплощенное в камне сосредоточие власти и огромных денег. Но дает она все это далеко не всем и совсем не одинаково. У Москвы есть свои любимчики, на которых она щедро просыпает свое благоволие и есть серые трудяги, которые и обеспечивают все это бьющее в глаза великолепие.

Потапов вовремя понял куда все катится и не стал держаться за отживший свое Союз, как те старые, ни на что неспособные идиоты, которые устроили трехдневное представление с ГКЧП. Они до последнего верили, что можно вернуть обратно давно прожитый и уже забытый вчерашний день. Он тогда сделал правильную ставку, и поддержал победившую сторону. Вывел своих людей туда, куда нужно было их вывести, передал важные сведения нужным людям, показал, что умеет не только ждать приказа, но и проявлять инициативу.

И все равно, к настоящему столу, за которым принимаются определяющие решения, его не посадили. Нет, его не обошли в череде раздаваемых сподвижникам наград. Повысили в звании, дали новую должность, а с ней и новый кабинет и новые возможности. Теперь, он получил возможность решать вопросы, о которых раньше мог только мечтать. Ему звонили, просили, советовались важные люди, которые раньше даже не подозревали о его существовании. Расширились и финансовые возможности.

Но вот только рядом с президентом оказались другие. Более близкие. Более удобные. Более свои. Те, кто в нужный момент, оказались ближе к нужной двери и нужному уху. Те, которых теперь показывали по телевизору, и которые могли зайти самые высокие кабинеты без предварительного согласования.

Потапов остался не снаружи. Снаружи остались дураки, не уловившие вовремя куда дует ветер. Но и на первые роли он не попал. А ведь тогда, в августе, ему на какой-то момент показалось, что такой вариант развития событий весьма возможен.

Не сложилось. Это было не то, чтобы обидно, но царапало внутри неприятными острыми коготками. Но ведь это еще не конец игры. Он еще достаточно молод. У него есть ресурсы, но их пока недостаточно для целей, которые Потапов теперь ставил перед собой.

Здесь нужно гораздо большее, чем у него есть сейчас. Энский металлургический комбинат — один из крупнейших на юге России — это как раз было то, что нужно для начала большого пути.

Это не просто производство — это фактически сердце города и даже области. Огромные цеха, тысячи рабочих, вагонные отгрузки по