Свидетель - Максим Ахмадович Кабир

— Прости, — сказал Шатун. — Я не знал…

— Да ты тут ни при чем, — угрюмо буркнул Фомин. — Просто, понимаешь, они же в Турцию сперва собирались. А я им в Египет тур купил, хотел как лучше. Теперь постоянно думаю: ну на хрена? Ну, слетали бы еще разок в Анталию, разницы, по сути, никакой. Зато все было бы хорошо…

— Соболезную, — сказал Шатун. Он явно испытывал неловкость от разговора.

— Ага, спасибо, — сказал Фомин. — Ты уж извини, что я вот так на тебя это вывалил. Сам-то как? Женат?

— В разводе.

— А дети?

— Сын. В третий класс перешел.

Помолчали. Хозяева дома приглушили освещение, включили музыку. Плейлист был ностальгический, в стиле дискотеки восьмидесятых. Заметно нетрезвая блондинка, сидевшая напротив, посылала какие-то двусмысленные сигналы — то ли ему, то ли Шацкому. Томно закатывала глаза, надувала губки, вздыхала, хихикала. Губки у хмельной нимфы были что надо — пухлые, яркие, словно она уже выпила всю кровь и все соки из по меньшей мере двух мужей. Фомину нисколько не улыбалось стать третьим, он решил не обращать на хищную красотку внимания. Продолжил разговор с Шацким, сменив тему:

— По-прежнему в походы ходишь?

— А как же, — кивнул Шатун. — Каждое лето по новому маршруту. Куда-нибудь подальше от хоженых троп. По северу в основном. Такие интересные, а то и реально жуткие места попадаются — в кино не увидишь.

— Правда? — спросил Фомин. Он просмотрел добрую дюжину походных роликов на Youtube, ни одним не впечатлился. — Например?

Шатун помедлил с ответом.

— Да вот хоть этим летом было у меня приключение. Только не уверен, стоит ли тебе про это рассказывать…

— Давай, раз уж обмолвился, — подбодрил Фомин. — Не томи.

Рассказчик из Шатуна оказался так себе. Парням с Youtube он был явно не конкурент. Зато в его истории был потенциал, хотя Фомин понял это не сразу.

Шатун завел издалека:

— В общем, на лето начальник дал мне всего две недели отпуска. А другие две обещал дать на Новый год. Сказал, хочешь целый месяц — бери в ноябре. Пришлось соглашаться на две недели, на хрена мне отпуск в ноябре — пойти некуда, сплошная слякоть, и темнеет уже после обеда. Так что в этот раз я слишком далеко не забирался, решил по Глебовскому району пройтись, у меня там дед с бабкой когда-то жили…

— Это где такой Глебовский? — спросил Фомин.

— Город Глебов, — уточнил Шатун. — От Усть-Шексны километров семьдесят на север, в сторону Череповца. Натуральный медвежий угол, деревень вымерших без счета. А ведь там, возле Хмарово, до конца девяностых военная часть размещалась, потом ее оттуда вывели.

В военной части Фомин побывал один-единственный раз — на сборах. Одно из самых унылых воспоминаний в жизни.

Шатун, похоже, заметил, что собеседник теряет интерес к рассказу, и это его задело.

— Короче, военную часть вывели, а после организовали на территории некий охраняемый объект.

— Секретный президентский бункер, — не удержался Фомин.

— Не угадал, — криво усмехнулся Шатун. — Круче. — Он наклонился ближе к Фомину и, понизив голос, спросил: — Слыхал что-нибудь про ферму трупов?

— Чего? — Фомин даже подумал, что ослышался. — Какую ферму?

— Ферма трупов, — повторил Шатун громче. — По-другому еще называют лабораторией тафономии. Или судебным кладбищем. Хотя какое, к херам, кладбище, никого там не хоронят. Трупы прямо на земле раскладывают, под открытым небом. Некоторые, правда, накрывают проволочными коробами, чтобы зверье не добралось. А другие — наоборот, оставляют ничем не прикрытыми. И наблюдают, что происходит. Как мертвые тела разлагаются, как их падальщики дербанят. И все детально фиксируют во имя науки. Эксперты, курва мать, патологические, — прибавил он с чувством.

— Я вроде про что-то такое читал, — сказал Фомин осторожно. — А может, в кино видел. Или в сериале. В этом, как его, «Место преступления».

— Ты, может, в кино, а я — в натуре, — сказал Шатун. — Эти фермы трупов на самом деле существуют. В Америке их штук пять, запросто можешь сам адреса найти в интернете.

— Так то в Америке.

— А мы чем хуже? У нас только все засекречено, как обычно, поэтому никто не знает.

— И где они трупы берут?

— Говно вопрос. В моргах бесхозных покойников до хрена. Бомжи, старики одинокие…

— Вот честно, в голове не укладывается, — признался Фомин. — Как ты туда попал?

— А я и не попал, слава богу, — сказал Шатун. — Только малость сторонкой походил, посмотрел из лесу в бинокль. Один хороший человек из местных меня остерег близко соваться. Объект под охраной серьезного ЧОПа, те парни совсем отбитые, из ветеранов горячих точек. К тому же там вонь страшная до небес. В общем, до сих пор пробирает, как вспомню…

Фомину подумалось, что история сильно смахивает на выпуск передачи одного известного телеканала, посвященный ужасным и загадочным тайнам. Пару раз он и сам писал для них сценарии, водился такой грех.

— Может поделишься контактами того хорошего человека, — попросил Фомин. — Ну так, на всякий случай.

Шатун посмотрел на него долгим взглядом. Потом сказал:

— Ладно. Только если вдруг он с тобой дела иметь не захочет, лучше тогда и не настаивай. Мужик он особенный, клиническую смерть пережил, с того света вернулся. И стал после этого вроде как экстрасенс и где-то даже медиум. Людей насквозь видит.

— Это нестрашно, — сказал Фомин. — Экстрасенсов с медиумами я, знаешь ли, всяких встречал. Имею представление, как с ними общаться.

— Нет, — мотнул головой Шатун. — Таких, как он, не встречал точно…

Качур вывел Фомина из сумеречного забытья, демонстративно бросил под ноги его тощий рюкзак.

— Поднимайся, — сказал он, глядя куда-то мимо Фомина. — Надо дальше идти.

В окошко сочился жидкий серый свет, туманная хмарь развеялась.

— Ты где был? — спросил Фомин. — Я вчера в оба конца по улице прошел, а дом как сквозь землю провалился. Такой туман был, я чуть совсем не потерялся.

— А и мог, — согласно кивнул Качур. — Говорил же тебе, в доме оставайся. Не послушал. Ладно еще, что тут укрытие нашел. Считай, повезло.

— Не объяснишь, что за чертовщина тут творится?

— Нет. Сам дойти должен.

— Ладно, — сказал Фомин, поднимая рюкзак. — Дорогу хоть покажешь?

— Конечно. Затем с тобой иду.

При свете деревня как будто съежилась. Дома приникли к земле, придавленные низким тяжелым небом. Вся улица просматривалась из конца в конец. И как тут можно было заплутать, уму непостижимо…

Они ненадолго остановились возле столба с рогатым черепом.

— А это здесь зачем? — спросил Фомин, не особенно рассчитывая на ответ.

— Чтобы чужие не прошли, — ответил Качур. — Те, кому не положено.

— Опять загадками говоришь, — попенял