Великолепная Марго - Ivan Ivanovich

— Кричер! — позвала Кассиопея, — кто стучится в дверь?

— Хозяйка Кассиопея, — домовик казался от чего-то каким-то пришибленным, — это…

* * *

На пороге Дома на Площади Гриммо стояла фигура, завёрнутая в плащ. На улице уже были сумерки и фигура, судя по бархатным перчаткам зеленого цвета на руках, явно принадлежащая женщине, обретала в них некую магическую таинственность. Этому так же способствовал несколько золотистых прядей, выбивающиеся из-под капюшона и тусклый свет уличных фонарей.

Фигура стояла на пороге дома номер 13 и ждала, пока ей откроют. Со стороны было сложно понять, кто же оказался настолько «близок» к этому «дому с характером», что оказался способен преодолеть защитные барьеры, вот только даже так, она обязана была получить разрешение на проход. В конце концов она уже давно была не Блек и чтобы пересечь порог родительского дома была обязана получить на то дозволение.

Но вот, словно нехотя, замок на двери щелкает и она открывается во внутрь прихожей и фигура, чуть замявшись, неуверенно достаёт волшебную палочку и, немного опасливо, пересекает порог дома. Стоит ей войти во внутрь, как дверь за ее спиной захлопывается, а сама она, уже отрезанная от внешнего мира, скидывает с себя капюшон, являя миру еще не старую белокурую женщину с идеальными чертами лица и голубыми глазами.

— Тетушка Вальбурга? Кричер? Сириус? — зовет она с опаской, медленно перемещаясь по коридору, держа в руках палочку и готовая… ко всякому.

— Нарси? Нарси, девочка моя, это ты? — подает голос портрет, а блондинка выдыхает с явным облегчением.

— Да, тетушка. Это я, — отвечает она и уже более уверенно направляется к портрету, — добрый вечер.

— Здравствуй, дорогая. Какая же ты красивая, милая моя Нарцисса, — умилилась нарисованная Вальбурга, — но позволь, ты ни разу не приходила в этот дом! Нельзя забывать о своей крови, дорогая! — мягко пожурила ее Вальбурга, вот только Нарси, она же Нарцисса, на эту сентенцию лишь криво усмехнулась и покачала головой.

— Потому что как бы я не старалась, но все эти годы Кричер не открывал мне двери. Он же выполнял ваш последний приказ, я права? — спросила она у портрета, а у Вальбурги забегали глаза, — вот только теперь у дома новый хозяин, который отменил этот запрет. Это Сириус, да?

— Я… эм… ем… — Вальбурга не была способна произнести ни слова.

— Вам запретили говорить, тетушка, я права? — кивнула Нарцисса сама себе, — ясно. Ну и где блудный сын Древнейшего и Благороднейшего Рода Блек?

— Ты звала, меня, Нарцисса? — с нехарактерным для него достоинством потомственного аристократа из гостиной на первом этаже размеренной походкой вышел Сириус Блек собственной персоной.

— Да, звала, — сказала она, внимательно осмотрев своего кузена, — хм… я так понимаю, что ты оставил свои предубеждения о темной магии? — с кривой усмешкой спросила она, — бабушка Касси, это же ваших рук дело? — не дав Сириусу ответить, как бы в никуда крикнула Нарцисса.

— Я всегда знала, что ты умная девочка, — Кассипея вышла из той же гостиной, что и Сириус и… — ого, не знала, что ты настолько по мне скучала? — чуть не была сбита с ног оказавшейся прямо рядом с ней и обнявшей ее Нарциссой.

— Я знала, — пробормотала Нарцисса, прижимаясь к удивлённой Кассиопее, — я знала, что это ты! — теперь уже громко, с текущими из глаз слезами, заявила она, — Оправдание Сириуса… Все странности последних месяцев! Это все ты, бабушка! — с явным восторгом в голосе заявила она.

— Странности последних месяцев? — удивился Сириус и переглянулся с Кассиопеей.

— Расскажи все, Нарси. Все, без утайки, — сказала Кассиопея, под ручку проводив все еще плачущую от счастья Нарциссу в гостиную.

* * *

Рассказ Нарциссы Малфой о текущем положении дел в верхах магического мира я слушала под мантией-невидимкой, нашедшейся в закромах у Блэков. Я не имела никакого желания светиться перед посторонним человеком и Кассиопея с Сириусом полностью поддержали меня в этом. Так что теперь я старалась свести к минимуму звуки, которые могли меня выдать. Тем более, что рассказ младшей из трех сестер Блэк оказался весьма занимательным.

Оказалось, что последние пол года ее дорогой супруг (своего Люцика она любила, несмотря на то, что брак был договорным) постоянно страдал от метки. Причем это был не обычный призыв Темного Лорда, а постоянный, никак не затухающий зуд, который можно было снять только с помощью обезболивающего, приготовленного по семейному блэковскому рецепту. Правда, постоянно принимать его не рекомендовалось, так что большую часть времени Люциус Малфой «героически» терпел, не понимая, какого драккла происходит с «милордом».

— Он, конечно, старался не подавать виду, — сказала она, выпив чашку чая с успокоительным, — но вы же понимаете, дело не в зудящей руке. Он знал, что Лорд может вернутся и боялся этого.

— Моральные терзания и страх, порой, гораздо хуже настоящей боли, — глубокомысленно сказала Кассиопея, поглаживая Нарциссу по плечу словно маленького ребенка.

— Именно. Но вдруг, пару недель назад все прекратилось. Просто раз и метка вернулась к своему прежнему состоянию, — сказала она, промокнув слезы на щеках батистовым платочком и ощутимо успокоившись, — а через день прошло заседание Визенгамота по оправданию Сириуса. Дядюшка Орион не верил в совпадения. И нам говорил, чтобы мы думали головой. Так что я просто сопоставила факты и решила попробовать войти в дом. Ведь если Сириус оправдан, то значит у дома сменился хозяин и старые распоряжение теперь недействительны, — сказала она, на что Кассиопея вздохнула.

— А муженек-то твой знает? — с прищуром спросил Сириус, который все это время слушал Нарциссу с некой насторожённостью.

— Нет. Ни он, ни Драко. Хотя, именно письма Драко о странном поведении Гарри Поттера и том, что мальчик перестал носить сэконд-хэнд заставили меня насторожится по твоему поводу. У мальчика явно появился кто-то, кто о нем стал заботиться, — пояснила Нарцисса, на что Сириус поджал губы.

Ну да, с подачи бабушки Касси Гарри теперь был одет с иголочки, да и учиться стал не просто хорошо, а очень хорошо (а это уже «дурное» влияние Гермионы). Я сама водила его по брендовым бутикам, подбирая имидж, и вполне гордилась проделанной работой. Вот только не учла одного глазастого Слизеринца, который мало того, что сам по себе был не очень приятным парнем, так еще и оказался маменьким сыночком… хотя, не могу сказать, что это так уж плохо… или же нет?

— Интересно, и сколько же чистокровных сопоставило факты друг с другом? — в никуда спросила Кассиопея.

— Не волнуйтесь, бабушка, — Нарцисса улыбалась, — я просто знаю вас и Сириуса. И понимала, что искать, в отличии от других. Даже Люциус не