Мой лифт — Моя крепость - Андрей Проходский

— Вот что ты устроила, Наташ. Ребёнок уже чужих мужиков в дом приводит. Как ты дочь воспитываешь.

Женщина, названная Наташей, попыталась что-то сказать, но хватка на шее усилилась.

— Ты совсем охренел? — спросил я.

— Я их спасал, — ответил Валера так, будто продолжал давно начатый спор. — Окна закрыл. Еду нашёл. Пока она сидела и скулила, я работал.

— Ты её сейчас убьёшь.

— Не убью. Я знаю, сколько она выдержит.

Фраза прозвучала слишком буднично.

Я чуть сильнее сжал рукоять.

— У меня класс Ветеринар, — продолжил Валера. — Я могу обездвиживать животных. И людей могу, если придётся. Это больно, но не опасно. Она решила выгнать единственного полезного человека, потому что ей что-то привиделось.

Наташа снова попыталась возразить.

Валера коснулся пальцами её бока.

Женщина захрипела и едва не упала.

— Хватит!

— Видишь? — Валера посмотрел на меня. — Не слушает. Ребёнка на улицу тащит. Там твари, гоблины и хер знает что ещё. А я могу их защитить.

— Отпусти её, и мы поговорим.

— Поговорим? — переспросил он. — Ты кто вообще такой? Жирный пацан с пистолетом? Думаешь, если ствол нашёл, то теперь можешь в чужой дом приходить и командовать?

Говоря это, он медленно смещался к стене.

Пленница двигалась вместе с ним, продолжая закрывать почти всё его тело. Валера держался за ней очень грамотно. Не выставлял колено, не показывал плечо, не давал даже маленького чистого участка.

Постер работал, как говорится, на все деньги, но целится было тупо некуда.

Я мог прострелить ей плечо и надеяться, что пуля заденет Валеру. Мог целиться в ногу, рискуя раздробить женщине кость. Мог зажмуриться и нажать на спуск в надежде, что системная координация каким-то чудом исправит мою дурость.

Но все эти варианты были слишком рискованны.

После Антона я хорошо представлял, что делает пуля с человеческим телом.

Валера, кажется, всё понял. Его взгляд изменился. Всего на секунду. Мягкое лицо осталось спокойным, но глаза стали внимательнее. Холоднее.

— Опусти оружие, — сказал он.

— Отпусти женщину, — сказал я, но при этом совершенно не понимал, что вообще делать в такой ситуации.

— Не отпущу. Мне и так хорошо, — сказал этот мудила и мерзко осклабился.

Я хотел сказать что-то едкое, просто чтобы выплеснуть часть напряжения, но... Всё завертелось слишком быстро. Валера резко ударил Наташу коленом в бедро и обеими руками толкнул вперёд.

Женщина полетела прямо на меня.

Я успел повернуть ствол вниз, чтобы не выстрелить ей в грудь. Наташа врезалась всем телом, прижав вооружённую руку к моему животу. Я отступил, пытаясь удержать равновесие.

Но Валера тоже пришел в движение. Еще секунду назад этот пузатый мужичок стоял неподвижно, и вдруг бам! Буквально исчез из вида и тут же появился вплотную ко мне. Его длинная рука скользнула поверх плеча Наташи и ударила по моему запястью. Пальцы разжались, револьвер вылетел и покатился по полу.

Я попытался оттолкнуть навалившуюся на меня женщину, но Валера уже оказался рядом.

Короткий удар пришёлся точно мне в горло. Не сильный, но до омерзения точный.

Воздух застрял в груди. Я согнулся, а Валера дёрнул за перевязь на повреждённой руке.

Мир вспыхнул белым.

— Сука!

Я вслепую махнул здоровой рукой и, кажется, попал ему в лицо.

Раздался болезненный взрык. Валера отшатнулся.

На его левой брови появилась глубокая рассечённая полоса. Кровь мгновенно потекла по щеке. Видимо, я потревожил не до конца зажившую сечку. Но радоваться мне было нечему, ведь это оказались единственные мои успехи в этой схватке.

Я толкнул Наташу в сторону и попытался достать лежащий на полу револьвер.

Не успел.

Валера схватил меня за ворот и рванул назад. Я был тяжелее, но он не пытался перетянуть меня силой. Просто развернул корпус, подставил ногу и использовал мой же вес.

Пол ушёл из-под ног.

Я рухнул на спину.

Левая рука попала под тело.

Боль полоснула от плеча до кончиков пальцев.

Валера оказался сверху прежде, чем я успел перевернуться. Коленом прижал бок, одной рукой ударил по лицу, второй снова схватился за перевязь.

Я ткнул ему пальцами в глаза.

Он отвёл голову и коротко ударил меня лбом в переносицу.

Перед глазами поплыли чёрные точки.

— Лежать, собака, — буквально прорычал мне Валера.

Я врезал ему кулаком точнехонько в рассечённую бровь.

Кровь потекла сильнее. Но этот черт даже не выругался. Наоборот, он улыбнулся мне. Улыбнулся и сжал мое повреждённое плечо стальной хваткой.

Я закричал во весь голос.

До этого мне казалось, что я уже знаю, насколько сильно оно может болеть. Ключ Антона, падение, таскание тела, случайные движения — всё это было неприятно, временами мучительно.

Но Валера показал разницу между случайной болью и человеком, который точно знает, куда нужно жать.

Его пальцы будто проникли внутрь сустава. Схватили каждую повреждённую связку, каждый ушибленный нерв и потянули в разные стороны.

Я дёрнулся.

Боль усилилась.

— Не надо, — спокойно сказал Валера. — Сам же хуже себе делаешь.

Я попытался ударить его правой рукой.

Он перехватил запястье, отвёл в его сторону и навалился сильнее. Длинные руки позволяли ему одновременно держать меня за горло и продолжать давить на плечо.

Пальцы сомкнулись на шее.

После Антона тело отреагировало раньше разума.

Меня накрыла паника.

Я забился, пытаясь сбросить Валеру, но каждое движение лишь сильнее вдавливало его ладонь в травмированное место.

Боль перестала принадлежать плечу.

Она разошлась по всему телу.

В позвоночник будто вогнали раскалённую проволоку. Челюсть свело. Зубы заныли все одновременно. Грудь стиснуло так, будто рёбра начали ломаться одно за другим. Даже старый шрам на колене вдруг вспыхнул болью, словно его только что разрезали заново.

Я не мог вдохнуть.

Не мог закричать.

Только сипел и дёргался под ним.

— Вот так, — прошептал Валера. — Спокойно. Когда поймёшь, что от тебя хотят, и всё закончится.

Он смотрел мне в лицо. Нет, не зло, а с каким-то исследовательским интересом.

Следил, как расширяются зрачки, как дрожат мышцы, как я пытаюсь вырваться. Его губы чуть разошлись в довольной улыбке.

Ему нравилось.

Не сама победа.

Не возможность избавиться от угрозы.

Моя боль.

Я ещё раз рванулся.

Ладонь на плече сжалась сильнее, почти гася мое сознание. И тогда я заметил его бровь. Кровь больше не текла.

Глубокое рассечение, которое секунду назад зияло над глазом, стягивалось прямо на моих глазах. Края медленно сошлись, а потом и красная полоска раны побледнела.