"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

По комнате будто пробежал электрический разряд. Королева оттаяла.

– Чего я действительно хочу, – с досадой проговорила она, – так это хоть капельку доброжелательности. Лояльности. Верности.

– Разве я не был вам верен?..

– Вы были холодны – а это хуже. Когда я предложила вам работу, то думала, что спасаю вас. Я ждала в ответ какой-то благодарности, немного тепла… Но вместо этого – я же вижу, как вы смотрите и как кривитесь и вздыхаете! Я знаю – в мыслях вы просто ненавидите меня!

Аутурни картинно упала на желтый диван и, двумя руками опершись о подлокотник, отвернулась от Полыни. Она прижала к груди лилию, выхваченную из вазы, и живописно замерла.

– Разве вы умеете читать мысли? – еще медленнее, с внезапной хрипотцой, спросил Полынь.

– Я умею читать лица. И поступки!

– Мои поступки говорят, что я ненавижу вас?.. – почти пробормотал куратор. И уткнулся обреченным взглядом в никуда.

Королева мгновенно засекла эту непривычно-грустную мордашку в трюмо. Раздражение на ее лице уступило место настороженному любопытству:

– А как еще объяснить ваше поведение?..

– А вы не знаете?..

– Я знаю, что эта ваша пеплова табуретка под дверью, с чьей помощью вы пытаетесь «обезопаситься», – это просто смешно! Мне дурно оттого, что вы думаете, что я способна на такие вещи! Что боитесь, – вздох, вздох, – моей тяги к вам!

– Может, – через силу сказал Полынь, и мелкая судорога пробежала по его лицу, – я боюсь не этого. Может, я боюсь своей тяги к вам?

В комнате мгновенно воцарилась тишина. Замерли все трое: королева, Полынь и я.

Настоящий, нынешний куратор неуютно поерзал на ковре.

– Мне плохо дается это амплуа, – буркнул он.

– Да нет, – ошарашенно сказала я, глядя на то, как привиденческий Ловчий, сжав кулаки до белизны, подходит к дивану и плавно садится возле королевы, очень прямой и возвышенный. – Я считаю, отлично дается.

– Ваше величество, – тихо, упрямо сказал тот Полынь. – «Делай то, что должно, а не то, что хочешь. И любой ценой оберегай то, что тебе дорого» – вот мой главный принцип. Я придерживался его всегда и всегда буду. Я не впускаю опасность в жизнь тех, кто мне важен. Даже если эта опасность исходит от… – Он снова запнулся. – Даже если она кажется такой привлекательной сейчас, я выбираю играть наперед. Не тактика, а стратегия. Ради сохранности тех, кого я люблю, я сделаю что угодно. Я убью, если не будет иного выхода. И поставлю табуретку – пусть это смешно, неважно, – если есть угроза нарушить определенную границу, что принесет боль потом.

– Боль кому?..

– Вы знаете.

Молчание. Королева обернулась. Глаза ее вдруг наполнились слезами. Это произошло в полмгновения – вроде вот, зелень и зелень, и тут хоба-на! – уже два плещущих болью океана.

Полынь сглотнул, взял ее величество за обе руки (лилия бесшумно выпала) и продолжил, понизив голос:

– Наши роли в королевстве накладывают… обязательства. Особенно ваша. Мне, может быть, тяжело делать то, что я делаю. И не делаю. Вести себя так, а не иначе. Иногда я переступаю через себя и совершаю поступки, которые идут в противовес моим желаниям. Но я иду этой дорогой, потому что оберегаю… кое-кого. Всегда. Даже когда идея забыть о долге очень, очень соблазнительна, – глухо сказал он. – Вы понимаете, на чьей я стороне, ваше величество? Вы видите это теперь?

– Да… – тихо проронила Аутурни.

Тогда Полынь поднял ее ладони в своих и, не отводя взгляда от королевы, осторожно, нежно поцеловал кончики ее пальцев. Слеза Аутурни скатилась вдоль острой скулы.

– Я так ошибалась… – сказала она и вдруг каким-то неуловимым, текучим и очень естественным движением переменила позу: теперь она не сидела ровно, проглотив признание, как кол, а бабочкой распласталась на груди у Полыни, сжимая в белых пальцах его мгновенно пропитавшуюся слезами хламиду и ткнувшись лбом в ожерелье из косточек на шее куратора.

Я никогда еще не видела у Полыни таких выпученных глаз, как в тот момент. Кадык привиденческого напарника дернулся вверх-вниз.

– Ну что вы, – пробормотал он, панически глядя на запертую дверь. – Нет повода для грусти.

Королева приподняла заплаканное лицо и двумя озерами чистой изумрудной боли уставилась на куратора. Их носы разделяло полдюйма, не больше.

– Хей! – сказала я. – Я совсем не уверена, что хочу это видеть!

– Нет, давай ты будешь знать все детали дела. – Напарник не дал мне вырвать руку и тем самым обрубить Видение.

А мне очень хотелось это сделать, ибо ее величество Аутурни, бледная и взбудораженная, как русалка, не обращая внимания на негативную реакцию зрителя в моем лице, тихонько выдохнула, облизнула губы и крепко поцеловала Полынь.

Он и не пробовал увернуться.

Только, скромняга прахов, будто прикрылся от нас с Полынью-Нынешним: поднял руку, мягко оглаживая королевский висок, шелковый от пушка золотистых волос… Королева еще подалась к нему и легонечко застонала.

Помогите. Пока я лихорадочно думала, куда же отвести взгляд, все уже кончилось, хвала небу.

– Кхм, – сказал Полынь-Из-Прошлого, осторожно отодвигая королеву на дальний от себя угол дивана. – Кхм-кхм. Я уволен?

– Конечно, нет… – выдохнула она, расширив глаза, и без того круглые – как у лунатика.

– Тогда мне нужно идти.

– Я бы ответил так в любом случае, – поспешил уверить меня Полынь-Нынешний. Я все пыталась подобрать свою упавшую челюсть.

– А что… что будет теперь? – спросила королева, поправляя выбившиеся – теперь по-настоящему – пряди из прически.

– Я разберусь в деле госпожи Марцелы и газетчика. Но, ваше величество, я должен предупредить вас.

– О чем?

– Я буду действовать, исходя из того, что сказал про безопасность. И про стратегию, – подчеркнул Полынь, который уже снова оказался у двери в свою каморку и теперь стоял, вцепившись в дверную ручку, как в спасательный круг. – Если окажется, что мы обладаем не всей информацией или что убить негодяя будет не оптимальным решением, я выберу другой путь. Вы разрешаете мне поступить как должно?

– Ради тех, кого вы любите? – вспыхнула королева.

Полынь дернулся, как от пощечины.

– Да, – выдавил он.

– Разрешаю. Сделайте все оптимально. – Ее величество кокетливо повела плечом и вдруг, схватив со столика у дивана поднос с эклерами, преподнесла куратору. – В честь нашего полного взаимопонимания. «Делай, что должен, а не то, что хочешь». Как бы грустно это ни было, это – правильно. Глядя на табуретку, мы с вами знаем, на какую идем жертву. Эта жертва даже возвеличивает нас… По-своему, не правда ли?

– Правда, – согласился Полынь, подцепил двумя пальцами лавандовый эклер и наконец-то вышел.

* * *

Реальный Полынь отпустил мое запястье. Мы вынырнули в настоящем, и