Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

Смотрел, как жижа медленно заглатывает его.

— А волшебное слово? — ухмыльнулся я.

Он дернулся.

— Прошу… пожалуйста… — выдавил он.

Я огляделся, нашел молодую березку, надломил длинную гибкую ветвь. Она была упругая, с гладкой, еще темной корой, не ломкая, самое то.

Протянул ему.

Он ухватился за нее обеими руками, как за спасительную соломинку. Пальцы впились в кору.

Я уперся ногами в кочку, отклонился назад, напряг спину.

Трясина нехотя отпускала добычу.

Медленно, сантиметр за сантиметром, Силантий всё же вылезал. Грязь с хлюпаньем стекала с него, болотная жижа тянулась рваными нитями.

Вот он уже локтями на твердь опирается.

— Погоди… — простонал он. — Мочи нет… отдышусь…

Он лежал на краю, грудью на земле, нижняя часть тела еще в болоте. Дышал тяжело, с хрипом. Но уже понимал, что спасен.

Еще один рывок — и он на суше.

И вдруг он улыбнулся. Мерзкая улыбка скользнула по его тонким, сморщенным губам.

— А вот ты, городской… — прохрипел он, глядя на меня снизу вверх. — Все же не такой, как я.

Я молчал. Слушал.

— По закону тебе все надобно… — продолжал он, переводя дыхание. — Этим ты и отличаешься. А хищник по закону не живет. У него свой закон. Он хозяин сам себе. А ты… ты как раб. Раб в клетке закона. Вот даже сейчас… хотя это я хотел сварить тебя в чане… свалил на тебя убийство… ты все равно действуешь по своим правилам для олухов. Вытаскиваешь меня, чтобы отдать суду.

Он усмехнулся, сплюнул болотную воду.

— А я свободен. Понимаешь? Даже если сяду — внутри я свободен. Ты — раб. А я — нет.

Я смотрел на него.

Секунда. Две.

— Да нет, — тихо сказал я. — Я не раб.

Я дернул ветку с силой, вырвал ее у него из рук. Он даже не успел среагировать — пальцы еще цеплялись за почву, но надежной опоры уже не было. И этой же веткой я ткнул его в грудь, резко и сильно.

— А-а-а! — заорал Силантий, захлебываясь.

Он дернулся, попытался снова ухватиться, но я шагнул назад. И он булькнулся в трясину по самую шею.

— Ты что сделал⁈ — захрипел он. — Дай ветку! Дай!

Я стоял и смотрел.

— Ну, я передумал тебя спасать, — спокойно сказал я. — Знаешь ли, как ты там говорил? Хищник живет по своим законам? Ну, пусть так. Только я не хищник. Я человек.

Он дергался, болото втягивало его старательно, с отвратительным хлюпаньем.

— Но как человек я желаю, чтобы ты, гнида, сдох и не дожил до суда. Ты не достоин этого.

Он уже ничего не смог мне ответить. Рот его наполнился жижей, слова превратились в бульканье. Испуганные глаза смотрели из трясины — широко раскрытые, неверящие в такой поворот. Потом мутная вода поднялась выше, скрыла щеки, нос. По брови его окутала грязь.

Осталась одна лысая макушка, словно болотная кочка.

И буквально через несколько секунд скрылась и она.

Мутная жижа сомкнулась над ней, выпустив пару крупных пузырей. Они лопнули, и поверхность стала ровной, будто ничего и не было.

— Осторожно, Егор! — закричала Иби.

Я резко повернулся, но не успел.

Сзади был кто-то. Я услышал это в последний момент — шорох травы, сбившееся дыхание, короткий выдох перед ударом. Инстинктивно вскинул руки, прикрывая голову.

Удар пришелся по предплечьям. Тяжелая палка с глухим стуком врезалась в кость. Боль полоснула, но череп остался цел.

Равновесие я все равно не удержал. Меня сбило с ног, я рухнул на спину. Воздух вышибло из легких, перед глазами на миг потемнело.

Я перекатился, но не успел подняться.

Надо мной стояла Инга.

Вернее — Селена в теле Инги.

В руках у нее была толстая дубина, обломок сухого ствола, тяжелый, как лом. Волосы рассыпались по плечам, лицо на удивление спокойное, но прекрасное и холодное.

Она замахнулась снова.

Удар метил мне в грудь, в сердце.

Я лежал на спине, понимая, что если этот удар пройдет, ребра хрустнут, как сухие ветки.

Дубина пошла вниз.

Глава 7

И снова помогла мне Иби, мгновенно мобилизовав мои ресурсы.

Я почувствовал, как быстро откликнулись мышцы, куда резвее обычного, да и всё тело стало легче и послушнее. Я перекатился в сторону в самый последний миг, когда дубина уже ухнула вниз.

Дубина шмякнула по влажной почве с глухим хлюпаньем. Земля брызнула в стороны, комья грязи разлетелись веером и попали мне в лицо. Там, где только что лежал я, теперь чернела вмятина в сырой земле.

В следующий момент я уже вскочил.

Но Инга действовала быстро. Вернее — это Селена действовала быстро, будто подготовленный боец, тренировавшийся годами. Все ее движения были четкими и просчитанными.

Она не стала замахиваться широко. Короткое движение от плеча, и дубина снова пошла по дуге, метя в меня сбоку.

Я отпрянул, но плечо все-таки зацепило. Удар прошел вскользь, однако силы в нем было достаточно, чтобы меня развернуло. Ноги мои запутались в мокрой траве, подошва поехала по мху.

Я не удержал равновесия.

Снова упал, перекатился, едва не влетев в кочку. Воздух из легких будто вытянуло, а перед глазами мелькали темные кроны деревьев и серое небо.

Селена не давала ни секунды на то, чтобы опомниться.

Самая обыкновенная дубина в ее руках превратилась в смертельное оружие. Она била быстро и точно. Каждый удар был нацелен и выверен, экономен по амплитуде и времени. Снова замах, и снова я ушел. Перекат, передышка на миг, и после обманное движение, будто собирался вскочить.

Но в этот раз я не стал подниматься.

Подъем — это потеря доли секунды. А сейчас счет шел именно на мгновенья. Я остался лежать, сжавшись, будто потерял ориентацию в пространстве.

Она шагнула ближе, поднимая дубину для очередного удара.

И тогда, лежа, я изловчился, захлестнул своей ногой ее опорную ногу. Подсечка вышла чистой. Я вложил в то, чтобы до нее дотянуться, все силы.

Прием удался.

Девушка потеряла равновесие. Дубина ушла в сторону. Тело качнулось. Она рухнула назад. Затылком ударилась о вросший в землю огромный валун, темный, покрытый лишайником. Звук был глухой и короткий, как если бы на камень бросили мокрый мешок.

И в тот же миг я вскочил на ноги.

Пинком отбросил дубину подальше, в сторону болота. Приготовился обездвижить противницу, заломить руки, прижать к земле, чтобы не дать