Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

— Я же говорил, что такое возможно, — процедил я, стремясь всё-таки ответить на вопрос и не сбавляя шага. — Она без оборудования, без датчиков и без лаборатории сама вселяется, как… живой организм. Как будто паразит или хищник или вирус какой-то.

— Что? Живой?..

— Как вирус. Тем она и опасна. И сейчас она находится в теле Инги Беловской, — я не стал кривить, сказал как есть.

— Невероятно! Что ж… Тем более срочно нужно ее найти.

— Она туда ушла. Видишь просеку и за ней березняк? — махнул я в сторону леса.

Он подошел к седому командиру, кивнул, что-то коротко проговорил и показал рукой направление. Тот сразу отдал распоряжение. Бойцы перестроились в цепь.

Отряд двинулся цепочкой с интервалом в несколько метров. Где позволяла тропа — переходили на лёгкий бег. Где кусты смыкались — замедлялись, расходились шире.

— Эти разработки не должны уйти за границу, — продолжал Петя тихо, так, чтобы слышал только я. — Ни к нашим, ни к чужим. Иначе… ты сам понимаешь, что будет.

Я резко остановился.

— Погоди, — сказал я. — Ты что, дал приказ её уничтожить?

Петя посмотрел на меня прямо.

— Да.

Я стиснул зубы.

— Петя… Слушай, Коровин, тут надо тоньше работать. Сама Инга — это не Селена, — сказал я. — Её сознание может быть просто вытеснено, подавлено. В глубоком сне. Это не значит, что она исчезла. Селену можно извлечь. Как опухоль. Не обязательно убивать носителя.

— Теоретически всё верно, — ответил тот. — Практически же мы не знаем, как. А если ошибёмся — получим мировую эпидемию. Только не биологическую, а когнитивную.

Он произнёс всё это твёрдо и уверенно, как человек, который видит бомбу и знает, что должен её обезвредить.

— Ты говоришь, как она, — буркнул я.

— Я говорю, как человек, который видел, что она может, — задумчиво проговорил Коровин. — Разумовский плыл под водой без кислорода. Пантелеев шёл в огне. Да ты же и сам знаешь. Это не человек. Это инструмент эволюции без всякой морали.

Он сделал ещё несколько шагов по мягкой лесной почве, с некоторым раздражением отводя от лица ветви и то и дело всматриваясь во что-то под ногами. И припечатал, кажется, даже резче, чем хотел:

— Мы не можем рисковать, Егор. Ты себе представляешь, что будет, если она научится свободно, как ты выразился, вселяться в любого человека?

— Да ладно тебе, — огрызнулся я. — Ты ещё скажи, что вы сейчас деревню напалмом сожжёте.

Он чуть скривился.

— Это мы с руководством ещё обсудим, — выдал он сквозь зубы.

Я резко повернулся к нему и заметил, как потвердел его подбородок.

— Ты что, серьёзно?

Он вдруг усмехнулся.

— Да ладно. Шучу же я. Конечно, не сожжём. А насчёт Инги прости. Её мы в живых не оставим, если подтвердится, что она носитель.

Мы шли всё медленнее, и я понял, что мне не имеет смысла его опережать или пытаться поторопить.

— Тебя, выходит, не переубедить? — спросил я.

Он покачал головой.

— Пойми, это не я решаю. Есть протокол действий. Алгоритм. Он не мной придуман. Он, можно сказать, кровью писан. Он закреплён в нормативке и…

— Да ладно, — прервал я его, не дав договорить. — Ты сейчас будешь мне втирать, что ты винтик в этой системе. Система сожрёт кого угодно, если надо, и для тебя, Петя, это никакое не открытие. Все мы под приказом, как вагоны под локомотивом. Знаю я эту песенку. Отец ещё про неё мне говорил. Про то, как человек думает, что управляет, а на деле его ведут. Ты мне лучше вот, что скажи. Если я… первый попробую?

Петя нахмурился.

— Первый — что?

— Ну, не знаю, — я раздражённо провёл рукой по лицу. — Может, попробую её как-то… уничтожить. Дожать. Вытащить. Не причиняя вред Инге. Найти способ.

Он посмотрел на меня долго, внимательно.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — медленно покачал он головой.

— Честно? — выдохнул я. — Не очень. Но я не могу сидеть здесь, сложа руки, и ждать, пока кто-то решит всё за меня. Я пойду в лес. Пошли со мной. Будем искать Ингу.

Петя чуть усмехнулся.

— Слушай, Егор. Я понимаю твоё рвение. Правда понимаю. Но там работают опытные бойцы. Люди, которые привыкли работать в «зелёнке».

— В какой ещё зелёнке? — раздражённо переспросил я.

— Лесной массив, — пояснил он. — Так они называют. Каждый должен заниматься своим делом.

Я скривился, а он продолжил.

— А если Силантий вернётся в деревню? — спросил Петя. — Или Инга выйдет к домам? Кто их встретит? Бабы с кочергами?

Я на секунду задумался.

— Ну да, — нехотя признал я. — Ты прав.

Повисла короткая пауза. Ветер шевельнул верхушки сосен.

— Тогда я пойду один, — сказал я спокойно.

Петя резко посмотрел на меня.

— Один? Фомин, ты… себя в зеркале видел? Ты выглядишь так, будто тебя сутки по болотам волокли. Грязный, весь вымотан, глаза красные. Да ты и на ногах держишься чудом.

Он остановился и огляделся. Было понятно, что глубже в лес мы не пойдём.

— Были тут небольшие проблемки, — отмахнулся я. — Ночь в яме просидел.

— В какой ещё яме? — нахмурился он.

— Потом расскажу. Всего не перескажешь. Некогда, Пётр. Я понимаю, что бойцы у тебя матёрые. Спецы. Но они не знают Селену. И не знают Силантия. Кого они ищут? Людей по описанию. А я тут его речей наслушался, уже понял, как он на всё смотрит. И знаю, как она думает. Давай-ка я пройдусь по лесочку, посмотрю. Вот только бы оружие…

Петя машинально похлопал по кобуре.

— У меня только пистолет. Больше ничего нет. Возьми.

Он расстегнул кобуру, начал вытаскивать пистолет.

Я перехватил его руку.

— Не. Погоди. Так не пойдёт.

— В смысле?

— А вдруг сюда вернется Инга… Или Силантий. Они такие разные, но оба очень хитрые. И очень сильные. Да и местные настроены недружелюбно, кто знает, какой фокус они могут выкинуть. Меня только что хотели спалить как душегуба.

Петя шагнул ко мне вплотную.

— Нет, Егор, тебе без оружия нельзя.

— Обойдусь, — отрезал я.

Он закусил губу, потом резко дернул что-то с пояса.

— Ну хоть