Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

И верит ли, что имея дело с демоном по имени Война, он не утратил собственную душу?

«Лана, её семья и её дом успешно переживут эту войну. Сто процентов или цельная единица. Я так хочу!»

Это заклятье он ныне творил каждый раз, как думал о ней. Осваивал он, в том числе и за счет знаний Владычицы, и другие практики, которые должны были защитить её и принести добрую удачу. И все равно на сердце было неспокойно.

Килиан не в первый раз находился в родовом замке графов Стерейских и, в общем-то, неплохо здесь ориентировался. Полутемный коридор, освещенный лишь настенными подсвечниками, производил какое-то давящее, угрожающее впечатление из-за тяжелых багряно-красных портьер, предохранявших замок от сквозняков. В традициях Западного Идаволла, на стенах не было ни картин, ни охотничьих трофеев.

Зато через каждые несколько шагов стояли зеркала. Зеркала практически в человеческий рост, расставленные у противоположных стен и образующие зеркальные коридоры, создавая иллюзию лабиринта. Раньше Килиан не слишком обращал на это внимание.

Сейчас ему казалось, что в лабиринте блуждает его душа.

— Оставьте меня, — коротко приказал он, — До завтра вы мне не понадобитесь.

Лишь когда свита разошлась по своим делам, он медленно обернулся и в упор взглянул на отражение в одном из зеркал. В зеркале отражался он сам — таким, каким и был. По-иллирийски тонкие черты лица. Растрепанные черные волосы до плеч. Темные глаза, которые мало кто именовал иначе как хитрыми.

Вот только он готов был поклясться, что только что краем глаза видел в зеркале совсем иного человека. Видел аккуратно уложенные светлые локоны, холодные голубые глаза и породистое лицо идаволльской аристократии.

Видел лицо своего брата.

Да и так ли велика была разница? Их никто и никогда не называл похожими. Никто и не думал уподобить безупречного наследника престола презренному бастарду. Но чем больше он вглядывался в свое отражение, тем больше общего видел. Фамильный аристократический нос — такой же, как у брата и у отца. Упрямый выступающий подбородок — тоже фамильный. Взгляд, в глубинах которого скрывалась бездна, в которую мало кто рискнул бы заглянуть.

— Я все еще сражаюсь с тобой? — хриплым голосом спросил бастард, — Даже сейчас, когда ты мертв. Даже сейчас наша война продолжается?

Каким-то внутренним ухом он услышал крик. Крик, с которым его брат умирал в огне. До сих пор звучало во всем теле его последнее проклятье.

«НАСЛАЖДАЙСЯ ЕЁ НЕНАВИСТЬЮ!»

— Оно не сбылось, брат, — так же вслух сказал он, — Оно не сбылось. Ты проиграл. Она не ненавидит меня. Ты проиграл...

Желал ли он убедить в этом Амброуса? Или самого себя? То и другое было равно бесполезно. Ведь что ни говори, а сейчас он и Лана были по разные стороны баррикад. И хотел он этого или нет, но он развязал эту войну.

Войну, которой еще только предстоит разгореться в полную силу.

— Ты начал эту войну, Амброус, — тихо, но твердо сказал Килиан, — А я её закончу.

Он зажмурился, а когда открыл глаза, вновь увидел в отражении себя. Увидел темные волосы и кривую усмешку, исполненную превосходства. В этой усмешке отражалось то, чего никогда не было у Амброуса: память человека, пробивавшегося своим умом и своим упрямством. Изучавшего науки, постигавшего колдовские тайны, чтобы однажды сравняться с теми, кто получил власть и статус по праву рождения.

Ощущение собственной победы.

Он видел себя, но себя ли он видел? Хотя не сказать чтобы Килиан когда-либо считал себя уродом или даже невзрачной серой мышью, особой красотой он также не отличался. Сейчас же он ловил себя на мысли, что взглянув в глубокий омут синих глаз, любая женщина отдалась бы ему в тот же вечер.

Даже Лана. Да. Если прямо сейчас она предстанет перед ним, то станет его, и ему уже никогда не придется боятся, что следующая их встреча случится на поле боя.

И вспомнив чародейку, Килиан вспомнил и её слова, сказанные, казалось, целую вечность назад:

«Я смотрю на тебя и вижу Её. Твою Владычицу. Я вижу, как ее черты проступают на твоем лице. Я вижу, как ее взгляд блестит сквозь твои ресницы. Я вижу, как она говорит твоим голосом. И то, что ты отверг её... Не думай, я этого не обесцениваю. Но этого мало. Она уже внутри. Вот здесь.»

Вот кого он видел в отражении в зеркале.

Так могла бы выглядеть Владычица Ильмадика, если бы была мужчиной.

— Я больше не твой раб, — вслух сказал ученый.

— Конечно, нет, — ответило неожиданно отражение, — Ты победил меня. Я свергнута. Колесо сделало оборот. Владычица повержена: да здравствует Владыка. До тех пор, пока не придет новый смельчак, который скажет: «Я больше не твой раб».

Килиан стиснул зубы:

— Я не такой, как ты!

— Как пожелаете, Владыка, — поклонилось отражение.

— Не называй меня так!

— Как пожелаете, Господин, — откровенно издевалось оно.

Ученый выдохнул, сознавая, что и возразить-то нечего. Бывшая Владычица превратилась в рабыню. А он... он лишь занял её место.

До поры.

И тут неожиданно мелькнула еще одна мысль.

— А как это было у тебя?

С этими словами он заглянул в темные омуты глаз. Прямо и без страха. В них легко было утонуть. Но сейчас он желал донырнуть до самого дна.

И увидеть, что скрывается за ним.

— Говорят, что когда ты вглядываешься в Бездну, Бездна тоже вглядывается в тебя.

Тот, кто сказал это, был ему незнаком... Вроде бы. Высокий мужчина со светлыми, почти белыми волосами, фигурой античного полубога и холодным взглядом светлых глаз; его невозможно было не запомнить, встреться они хоть раз. И в то же время...

В то же время Килиан чувствовал, что знал его. Чувствовал, что всю его жизнь этот человек наблюдал за ним из переплетений вероятностей.

Даже после своей смерти.

— Ты знаешь, кто я? Скажи это.

И ученый понял, что действительно знал.

— Эланд. Властелин Хаоса.

Ответом ему был негромкий смех.

— Ты хотел увидеть, что в глубине? — спросил Эланд, — Что ж... Смотри. В глубине — лишь я.

— Ты мертв, — напомнил Килиан.

Но как он ни хотел, чтобы это прозвучало твердо, что-то было такое во взгляде древнего бога, от чего бросало в дрожь.

— О, да, — согласилось отражение, — Я