Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Так что тогда? До утра? — делано безразлично поинтересовался Факел. — Может я тогда…

— Нет, — улыбнулся я. — Дрону нужно закончить конструкцию, а потом он мне ещё понадобится. Михалыч ничего не говорил насчёт поставок из Кристальных гор?

— Что-то там привозили вроде… — наморщил лоб артефактор. — Мешки какие-то люди Бугра точно выгружали. Но я не спрашивал, что это было.

— Других заказов у меня не было, — ответил я. — Кто у вольных чернокамень принимает?

— Я, — лаконично сообщил Олег.

— Грузите минерал теперь в яму, где пленных держали, — приказал я. — Тут пока хватит. И ещё, Олег — завтра с собой принеси схемы своих лучших защитных и атакующих артефактов.

Озадаченный Олег ушёл домой, а я на полевую кухню. После трёх дней напряженного рейда хотелось вкусной горячей еды, и парни Струны не подвели. Почти час я с удовольствием пробовал всё, что осталось к этому времени на кухне, а потом, тяжело поднявшись из-за стола, направился в свой заклинательный покой.

Плиту я готовил сразу с огромным запасом возможностей. Для меня важно было создать такой инструмент, который будет усиливать меня всегда, а не только на самых ранних этапах развития. Это стоило в разы больше, но и отдача получалась достойная.

Ждать полной постройки концентратора я не видел смысла. Наполнение и подготовку артефактного комплекса можно было начать сразу, чем я и занялся.

Уже в первый час по стенам концентратора поползли первые цепочки рун. И среди них не было ни одной, короче десятка символов. Хорошо, что этого никто не видел. Ближе к вершине конструкции, отдельные арканы сливались в единое полотно кристаллической вязи, превращая заготовку в полноценный артефакт.

Высший строительный дрон закончил свою работу около двух часов ночи, и я сразу же отправил его к Железяке. Пол тонны кристаллической пыли позволяли создать ещё десяток строительных единиц. Это был как раз тот момент, когда в деле можно было увидеть истинную мощь расы механоидов.

Первую свою копию строительный дрон собрал за два часа. Вторую собрали за час. Сборка десятого строителя заняла всего восемь минут. Я всё это время трудился над функционалом концентратора, который был готов только ближе к утру.

Оказалось, что новость о каком-то интересном событии уже разлетелась по всему лагерю. Ближе к семи утра вокруг зоны маскировочного барьера начали собираться вольные и душаны. Факел и все остальные Святые разместились на одном из броневиков, чтобы лучше видеть кристалл и пирамиду над ним. Судя по хитрому лицу Олега, никому из сослуживцев он так и не рассказал, какое именно представление ждало их сегодня.

— Вижу, любопытных оказалось больше, чем я предполагал, — громко произнёс я. Люди начали оборачиваться, но никто не уходил. На лицах многих матёрых воинов я видел странное выражение ожидания. То ли чуда, то ли просто чего-то удивительного и невозможного. Видимо, разбаловал я своих людей подобными фокусами. — Близко к барьеру не подходить. Оружие не доставать. Орать можно, но прилично.

Бойцы начали улыбаться. Кто-то всё же сделал несколько шагов назад, а я подошёл вплотную к маскировочному полю и, жестом опытного фокусника, сорвал его, как занавес с волшебной шляпы. На лице сама собой появилась улыбка. Иногда всё же можно было себе позволить небольшую шалость. Правда, мои эмоции бойцы рода Орловых не разделили.

Все озадаченно смотрели на уродливый чёрный пузырь, вздувшийся на пол сотни метров над землёй. Кто-то растерянно посмотрел в мою сторону, а потом стоявший неподалёку Аслан осторожно спросил:

— Простите, ваше благородие. А что… О-о-о…

Глава 16

Московский полис.

Белый город.

Зал совета великих родов.

Зал совета великих родов пустовал почти всё время, оживая лишь в те редкие дни, когда семеро самых влиятельных людей Московского полиса находили в своих плотных расписаниях час, что устраивал разом всех, или когда случалось нечто такое, ради чего эти расписания разом переставали иметь хоть какое-то значение. Сегодня был именно второй случай, и всё же сегодня главы родов входили в собственный зал не как хозяева, а как люди, которым сюда… приказали явиться.

Приказал им человек в чёрном. Императорский судья по фамилии Петров обходился без всяких титулов, ведь достаточно одного слова «судья», и лишних вопросов точно ни у кого не будет.

В зал он вошёл так же просто, как входят к себе домой. Сел он не на одно из семи родовых мест, а чуть в стороне на обычной табуретке, которую собственноручно принес с собой. Забавно, но обычно здесь не садился никто, потому что зал этот выстроили с местами, равноудалёнными от центра нарочно, чтобы ни один род не оказался ближе к «сердцу города» чем остальные, и места посередине здесь не полагалось вовсе. Судья же занял эту «пустоту» спокойно и непринужденно, и внезапно главы великих родов, перед которыми склонялся весь полис, вдруг ощутили себя гостями в собственном городе.

Одет судья был во всё чёрное, и чернота на нём казалась абсолютной: длинный плащ, перчатки, глухая водолазка под самое горло. Единственным, что нарушало этот мрачный образ, был золотой знак судьи на лацкане, горевший ровным и холодным светом чистейшей кристаллической связи.

На светлейших князей, идущих по пути силы, чьи лица уже частично потеряли сходство с человеческой структурой, впуская под кожу кристаллическую связь, судья похож пока не был. Потому что стоял лишь в начале того же пути, но каждый в этом зале знал, куда путь этот ведёт, ибо видел приметы.

Из-под края водолазки, у самой шеи, выступали и уходили вверх, под волосы, тонкие, чуть светящиеся голубым энергоканалы, вросшие в кожу наподобие татуировок. И та же вязь, о чём знали здесь все, покрывала его ладони под чёрной кожей перчаток. Перчатки судья снимал лишь тогда, когда собирался… воздействовать, и как именно он это делает, главы великих родов знали слишком хорошо.

Знали не понаслышке. Ещё до совета, за закрытыми дверями, судья сегодня уже снимал перчатку для допроса наследника мёртвого графа Овчинникова. Голая ладонь судьи, легшая молодому Овчинникову на голову, вынула из него всё, что требовалось, вырывая показания через боль, которую не передать словами и которую выдерживает не всякий рассудок. И да, похоже, что рассудок Виктора Алексеевича… не выдержал.

И теперь то, что осталось от молодого графа Овчинникова, бывшего ещё недавно самоуверенным виконтом, гонявшим скаутов по пустошам, как пушечное мясо одним своим словом, сидело в дальнем углу зала, на стуле, который кто-то заботливо отодвинул подальше