Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

в моих принципах вставлять коллегам палки в колёса, но и такими возможностями разбрасываться просто глупо. Подобного рода услуги не относятся к разряду тех, о которых забывают сразу после их оказания, знаешь ли.

Сдержать раздражение не удалось, очень уж взвинчены были нервы.

— Да какие ещё услуги?! Вы мне предлагаете кулон вернуть? И как прикажете это провернуть? «Юленька, у тебя цепочка порвалась»? Если она к убийству непричастна, то и не поймёт ничего даже, а если причастна, то я себя с головой выдам!

Альберт Павлович досадливо поморщился.

— Ну нельзя же быть столь прямолинейным! Прояви творческий подход!

— А именно?

— Перво-наперво нам нужна ясность касательно причастности Юлии Сергеевны к убийству. Ты её неплохо знаешь, попробуй определить по ходу беседы. Тебя ведь учили с людьми разговоры разговаривать? Вот и задействуй навыки!

Я неопределённо пожал плечами, чем куратора нисколько не воодушевил.

— Вне зависимости от выводов сдай весь расклад с подброшенной на место преступления подвеской. Если возникнет уверенность в невиновности, постарайся установить, кто имел возможность позаимствовать украшение. — Перебить себя Альберт Павлович не позволил, заставив умолкнуть раздражённым взмахом руки, на миг смежил веки и продолжил: — Легенда такова: сам ты к правоохранительным органам отношения не имеешь, кулон рядом с трупом обнаружил твой хороший друг Василь Короста. Будучи осведомлён о ваших отношениях с Карпинской, улику он утаил и незамедлительно передал тебе.

Вот тут я куратора прямо зауважал. Очень уж впечатлило, как он без всякой подготовки сметал на живую нитку историю, замешав воедино чистую правду и откровенную ложь.

— Шероховатости зашлифуй сам, своя голова на плечах имеется, — объявил Альберт Павлович и потыкал меня пальцем в грудь. — И вот ещё что, Петя: тебя рассматривают в качестве кандидата на перевод во вновь создаваемый оперативный отдел, поэтому сейчас не самое подходящее время для выговоров и взысканий. Уяснил?

Я кивнул, впрочем, не особо этим предупреждением впечатлённый. На ближайшие четыре года в моих приоритетах значилось получение высшего образования, присвоение звания кандидат-лейтенанта и развитие сверхспособностей, а никак не карьерный рост в службе охраны института. Впрочем, и спустя рукава отнестись к полученному заданию я позволить себе не мог. Помимо всего прочего, банально хотелось ощутить хотя бы даже и косвенную причастность к выявлению вражеской агентурной сети. Это не в «отстойнике» за порядком приглядывать. Реальная работа!

Увы, не имелось никакой возможности задвинуть эту самую реальную работу в долгий ящик или хотя бы отложить до завтра, так что все планы отправились прямиком псу под хвост, и вместо свидания с Лией я занялся поисками госпожи Карпинской.

При всех своих достоинствах всезнанием Альберт Павлович похвастаться не мог, разве что предложил для начала заглянуть на квартиру дворяночки.

— Если не застанешь её дома, позвони мне на кафедру, постараюсь к этому времени выяснить, в городе ли она.

Но уж в этом я нисколько не сомневался.

— Точно в городе, — вздохнул я. — И алиби наверняка нет, Сомнус наобум действовать не стал бы.

Альберт Павлович многозначительно хмыкнул, но поминать свою принципиальную позицию касательно выдвижения бездоказательных предположений не стал. Он определённо разделял мою точку зрения о причастности неуловимого вражеского агента к ликвидации Рейса, точнее даже — это я разделял убеждённость куратора в этом вопросе.

Впрочем, у него и так нашлось что сказать напоследок.

— Возможно, у этой истории есть двойное или даже тройное дно. Возможно, Карпинских подставили под удар осознанно. Как ни крути, твоя зазноба далеко не самый очевидный кандидат в убийцы Рейса. Разумеется, расчёт мог быть сделан на то, что мы не упустим шанса осложнить жизнь монархистам, но если нет… Аккуратней там, Пётр. Аккуратней.

На этом мы и разошлись. Вернее — разъехались. Альберт Павлович сразу укатил прочь на служебном автомобиле, ну а мне пришлось топать до трамвайной остановки, благо та располагалась в соседнем квартале, а до главного корпуса института шёл прямой маршрут. В итоге много времени дорога к дому Юлии Сергеевны не заняла, оказался на месте в половине третьего.

«Весь день псу под хвост», — с досадой подумал я, встав на углу и не спеша проходить во двор. И дело было отнюдь не в расположившихся на лавочке перед закрытой по случаю воскресного дня бакалейной лавкой кумушках — от них меня прикрывали кусты сирени, — просто решил для начала отследить присутствие других операторов. Ну и уловил конечно же, чему нисколько не удивился. Район благополучный и до центра рукой подать, а сегодня воскресенье, много кто после рабочих будней дух переводит и диван продавливает.

Техника по развитию памяти помогла удержать в голове нарисованную ясновидением картинку, и я юркнул в арку, продолжая краем сознания контролировать все энергетические аномалии разом. И лишь беспрепятственно поднявшись по скрипучей лесенке на второй этаж, сосредоточил своё внимание непосредственно на квартире. Никакого отклика не получил, но взвинчивать чувствительность и повторять попытку с риском привлечь внимание слишком уж бдительных соседей не стал, вместо этого спокойно постучал в дверь.

У операторов, прошедших инициацию на трёх первых и трёх последних витках, внутренний потенциал с гулькин нос, ощутить создаваемые ими помехи — задача нетривиальная. Обычный круг общения Юлии фонил в пределах нормы, всех подружек и приятелей дворяночки я непременно почувствовал бы и так, а вот насчёт неё самой уверенности не было, поэтому, не дождавшись ответа, постучал ещё раз, чуть решительней и громче.

Скрипа половиц не расслышал, и потому недовольный возглас:

— Кто там? — оказался полнейшей неожиданностью.

Голос со всей определённостью принадлежал Юлии Сергеевне, вот я и не удержался, заявил в ответ:

— Почта!

Дверь немедленно распахнулась, и ко мне выглянула госпожа Карпинская, заспанная и с мешками под глазами.

— Ты плакала, что ли?

— Гриппую, — пояснила Юля, высморкалась в белый платочек с вышитой на уголке монограммой и пожаловалась: — От этой напасти никакие сверхспособности не помогают!

«Алиби нет», — сразу сообразил я. Хворь не такая серьёзная, чтобы её наперсница Настенька осталась приглядывать за подружкой, она точно укатила со всей компанией куда-нибудь на природу.

— Тебе чего? — спросила Юля, вытирая выступившие на глазах слёзы. — С какой стати объявился-то?

— Поговорить надо, — сообщил я и, не дожидаясь приглашения, переступил через порог, попутно мягко оттеснив барышню в сторону.

— Это о чём ещё? — озадачилась та.

— О королях и капусте.

Я в две секунды избавился от парусиновых туфель, знакомой дорогой прошёл в комнату Юли и плюхнулся на кровать.

— Эй! — возмутилась та, заскочив следом. — Ты чего ещё удумал?!

— Садись, — указал я на кресло и заложил руки за голову, — а я за неимением кушетки тут полежу.

— Петенька, ты никак перегрелся?

— Слышал,