Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

Он снова посмотрел на Клавдия — в зрачки:

— Поэтому моя жена в эту комнату не войдет.

х х х

У Мартина звенело в ушах.

С того момента, как его мать переступила порог, этот звон становился то громче, то тише. Грандиозный план, придуманный и реализованный его отцом этой ночью, вовлекал десятки и сотни людей, начиная от герцога, но только теперь Мартин до конца, до последнего нюанса понял, почему Великий Инквизитор так хотел заполучить себе Эгле.

Она была картой в его колоде. Козырем, призванным завершить игру. Эгле, конечно, свидетельствовала бы в пользу Ивги. А потом… нет, ее не стали бы казнить, отец и это просчитал. Он все просчитал до последнего — Эгле оказалась бы в комфортабельной тюрьме… возможно, с правом свиданий… возможно, ей принесли бы в камеру компьютер для работы, бумагу, ткань, карандаши…

Пока кураторы допрашивали его мать, звон в ушах Мартина был почти невыносимым. Потом Ивга вышла, Мартин видел, что ей плохо, но не бросился следом. Отец сказал: «Что вы нам хотите сообщить об этой ведьме», имея в виду Эгле, и Мартин впервые увидел его игру целиком, от начала до конца, и поразился его цинизму, и впервые в жизни увидел отца, каким тот был на самом деле.

Мартин хотел швырнуть ему в лицо свой инквизиторский жетон, но заранее знал, что останется и не заикнется об отставке — ради Эгле. Нет, пока у него есть хоть какая-то власть — он будет за эту власть держаться…

…Как его отец держится за высокое кресло все эти годы.

Мартин сказал отцу то, что сказал, и знал, что это конец. Что мама будет в ужасе. Что она, конечно, заранее простила отцу сегодняшний день, и рапорт, который ее заставили написать, и допрос в присутствии восьми инквизиторов… Но Мартин не простит ничего.

Кураторы, на которых его слова произвели впечатление, демонстративно проигнорировали конфликт отца и сына. Теперь они говорили о событии в селении Тышка; Оскар краснел и бледнел, то и дело косясь на Элеонору, а она делала вид, что не замечает его взглядов.

— Множество свидетелей, — повторяла Соня. — Целый поселок свидетелей, и одного выстрела, и второго. Разумеется, все приукрашивают и лгут…

— «Новая Инквизиция», — бормотал Елизар, — я уж надеялся, что больше мы об этом не услышим…

Виктор, непривычно растерянный, вертел в пальцах расплющенную пулю:

— Я не поверю, пока не увижу эту ведьму сам! Одной рукой она поднимает мертвого, другой — убивает стрелка…

— Дайте, — хрипло сказал Мартин и отобрал у него кусочек свинца.

Он теперь жалел, что был с ними так откровенен.

Отец глядел мимо Мартина, чуть прищурившись, приподняв уголки губ, развалясь в своем кресле — в прекрасном кресле с высокой спинкой и резными подлокотниками. Подковерная борьба всегда развлекала его, а смертельное противостояние бодрило. Только он был игроком за этим столом — остальные, в его представлении, фигуры; Мартин заставил себя сесть на место. Добровольно он отсюда не уйдет.

Референт ожил, прижимая к уху телефонную трубку. Осмелился привлечь внимание:

— Патрон, есть первые сводки… Пикеты у герцогского дворца, горячие новости, можно сказать… в какой-то степени паника…

— Отлично, — медленно сказал Великий Инквизитор. — Пусть герцог объясняется с подданными… Господа, теперь, когда все сказали, что хотели, я предлагаю Оскару из Рянки сообщить нам свое решение, а то ведь у меня и для него приказ заготовлен…

— Какое решение?! — взвился Оскар.

— О вашей отставке, разумеется. Лучше будет, если вы уйдете добровольно, тогда коррупционный скандал в Рянке не ляжет пятном на честь Инквизиции.

Оскар разинул рот, как рыба на песке, в этот момент у него в нагрудном кармане под мантией беззвучно завибрировал телефон. Это было вопиющим нарушением протокола, но Оскар решил, по-видимому, что хуже уже не будет, расстегнул застежку у горла и вытащил трубку.

— Мы вам не мешаем? — кротко спросил Великий Инквизитор.

Оскар молчал. Его зрачки расширялись по мере того, как неизвестная прочим новость вливалась ему в ухо. Потом Оскар посмотрел на Мартина; это был хищный, торжествующий взгляд. Мартин понял, что случилось, за секунду до того, как Оскар, пошатнувшись, поднялся:

— Господа! Эгле Север, инициированная ведьма, два часа назад совершила нападение на инквизиторский патруль!

х х х

Боль в груди разлилась кипятком — и перехватила дыхание. Только не Эгле, молча взмолился Клавдий. Пусть это будет ошибкой.

Оскар, сжимая в руке телефонную трубку, переживал свой звездный час:

— Три инквизитора госпитализированы! А нападавшая, представьте, скрылась! Ведьма, накануне убившая человека! Вот цена вашим словам, куратор! — Он потряс телефоном под носом у Мартина. — Вот ваша надежда для человечества! Позвольте спросить, кто привез ее в Ридну?! Кто привел ее во Дворец Инквизиции, где ведьмы традиционно содержатся только в подвале — и только в колодках?! Куратор, вы сознаете всю невозможность, всю дикость, всю глупость вашего предательства?

— Ридна, — Мартин встал, — мой округ, и я должен… немедленно вылететь в провинцию.

— А ваш ли это округ? — издевательски осведомился Оскар. — Почему новости о чрезвычайных происшествиях получаю я, а не вы?

Хороший вопрос, подумал Клавдий. И поймал взгляд Элеоноры — очень удивленный.

— Значит, вы все-таки прятали ее. — Она как будто не верила собственным ушам. — Ведьму с неизвестными… свойствами. Поразительно… Я уж думала…

— С известными свойствами! — Мартин резко обернулся. — И прятал ее — я!

— Явка с повинной! — констатировал Оскар.

— Вы очень себе навредили, куратор, когда приняли такое решение, — холодно сказала Элеонора, обращаясь к Мартину. — Теперь у нас опасная ведьма в бегах…

Клавдий сжал кулаки, стараясь как можно незаметнее выдохнуть воздух, колом застрявший в груди. Ему захотелось встать, подойти к Мартину, взять за воротник… Нет, с ходу врезать кулаком в лицо, избить в котлету, как никогда никого не бил. О, какое удовольствие получат все за этим столом… Особенно если Мартин будет сопротивляться…

Эгле… Храбрая, добрая, жертвенная девочка. Мартин оставил ее в Ридне, там ее нашли и затравили, а действующая ведьма в ответ на насилие всегда нападает. Скверна взяла свое, инициация достигла цели, ведьма может быть только ведьмой. Теперь она забьется в горы и будет, как все они, рисовать клин-знаки и доить до крови чужих коров…

— Куратор только что признался в измене! — Оскар шел напролом, нюхом почуяв перелом ситуации. — Это Инквизиция — или вотчина семьи Старж?!

Он нервным движением поправил мантию на груди:

— Господа, наступил момент истины! Вы стали свидетелями… как, выгораживая изменника, своего сына… наш нынешний патрон… выстроил интригу колоссального масштаба! Он поставил на кон само существование Инквизиции! Он выдвинул ультиматум