Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

— Да, конечно, — взял тот под козырек, к явному облегчению своих бойцов. — Всего хорошего, господин Смолов, и прошу простить за доставленные неудобства.

— Да ну что вы, господа, я все понимаю — служба такая, — покивал понимающе Петр.

А затем неспешно направился в туже сторону и повернул ровно в тот проулок, куда завернул Змей, удиравший от него. Пройдя по ней немного вперед, он повернул на перекрестке направо и увидел небольшой двухэтажный многоквартирный дом, парадную дверь которого напрочь смело вовнутрь от явно могучего пинка.

И как не удивительно — при всём при этом ни особой суеты, ни громких криков слышно не было. Посреди мирного города кто-то устроил разборки с применением боевой магии, но никто этого будто бы не заметил. Немногочисленные прохожие, конечно, удивленно поглядывали на выбитую дверь, но не более.

— Запаздываете, господин, — осуждающе заметила выглянувшая из дверного проема женщина. — И как подобное ничтожество могло удрать от вас?

— А на что вы мне тогда, если даже за подобной мелкой швалью бегать пришлось бы лично мне? — поднял брови Смолов. — Это ты организовала тишину и спокойствие? Молодец, Фрося, зря я не верил в твои навыки менталистики.

— Не называйте меня так, — топнула ножкой его собеседница. — Так варварски коверкать моё имя — это преступление!

Феркия ол Лавиан, некогда нолдийская пленница, а ныне же — полноценная гражданка Российской Империи наравне со всеми своими сородичами, получившими его от Второго Императора, имела вполне себе законную возможность покинуть Родовые земли Аристарха Николаева-Шуйского. Ибо Павел Александрович распорядился предоставить право на выкуп всем пленникам, имеющимся у его дворян. За исполнением этого указа следили на удивление строго, впрочем, никто сильно и не упирался — нолдийцы охотно платили за каждого из своих. Артефактами, знаниями, материалами, добытыми в непосредственной близости у самого Разлома, а потому редкими даже по меркам Сибири…

Однако Феркия за те недели и месяцы, что ей довелось провести среди людей успела всё для себя решить. Да, люди относились к ней с Ильхаром весьма настороженно, ветераны гвардии Рода и вовсе кривились и ругались при их виде, да и говорили с ними сквозь зубы и нехотя. Однако продолжалось так лишь первое время, и чародейка некоторое время спустя с удивлением заметила, что на них постепенно перестают обращать внимание. У неё появились какие-никакие, но приятельницы — несколько чародеек второго ранга, с которыми она работала артефактором — способности её в этом искусстве были на достаточно неплохом для её ранга уровне, да и наука эта у её народа была куда развита куда лучше, чем у местных. Новые владения сейчас заполнялись сотнями и тысячами разумных, отбросивших былую жизнь и отчаянно желающих найти новый угол, в котором можно будет обосноваться и обжиться, так что требовалось огромное количество разной разной бытовой мелочевки на основе магии — а это она умела.

Ильхар, наконец поправившись благодаря щедро распорядившемуся не жалеть на него алхимии Аристарху, приступил к своим новым обязанностям — стал инструктором фехтования у его гвардейцев. Поначалу он сильно робел и опасался показывать свою настоящую силу и навыки — для него люди были теми же нолдийцами, разве что без рогов, и он помнил, как те относились к слишком много, на их взгляд, позволяющим себе сорсам…

А затем Шапкин, заведующий всеми делами гвардии, заставил его показать себя по настоящему — и понявший, что здесь за своё мастерство и силу он наказания не получит, Ильхар быстро научил уважать себя всех здоровяков-гвардейцев. Воины, как никто другой, ценили личную силу и мастерство, и даже ветераны перестали ворчать — они как никто знали, сколь важна личная сила на войне. А потому её серокожий возлюбленный пропадал с утра до вечера, обучая группы по тридцать человек из наиболее перспективных бойцов. День него был расписан целиком и полностью…

И главное — здесь им не нужно было ни от кого скрывать свои отношения! Уж на что на что, а на это людям было глубоко наплевать. Эка невидаль, здоровяк и хрупкая красавица — ну нравятся они друг другу, да и бог с ними. И за это она готова была простить людям что угодно — от грубости и отсталости в бытовом плане их цивилизации до странных замашек в их разнородных и разношерстых религиях, в которых она до сих толком не разобралась… Об Ильхаре и вовсе нечего — у нолдов он был рабом, особенно презренным плодом кровосмешения, и пушечным мясом, а у людей стал почтенным мастером боя на оружии и почти полностью свободным разумным.

Сам здоровяк, давший прикурить в схватке на мечах самому Аристарху, тоже нашелся внутри. Огромный, закованный в прочнейшие зачарованные доспехи воин без труда держал за шиворот потерявшего сознание Адепта, словно не ощущая веса его тела. Впрочем, существо, способное носится быстрее коня в доспехах под семьдесят килограмм веса и при этом активно размахивать щитом, изрыгать проклятия, истребляя противников пачками, едва ли действительно замечало вес худого и жилистого чародея.

— Он пытался сопротивляться, — чуть виновато пожал плечами здоровяк под укоризненным взглядом Петра. — Ударил по Феркии заклинанием, вот я и вспылил немножко. Но я аккуратно, честно!

— Смотрю, русский язык тебе уже хорошо даётся, — вздохнул Смолов. — Он говорить-то сможет? Челюсть вы ему не ломали, надеюсь? А то искать целителя сейчас весьма не ко времени.

— Да цел он, не переживайте, — заверила его чародейка, поправляя изящную шляпку, скрывавшую рожки. — Сейчас приведу в чувство, напою кое чем и можно будет задавать вопросы — под моей ментальной магией ему никуда не деться.

Так и вышло — буквально несколько минут спустя приведенный в чувство Адепт с остекленевшим взглядом отвечал на вопросы предводителя весьма необычной троицы. Впрочем, вопросов было немного — всё, что ему было нужно, Петр знал и так, сейчас же просто уточнил пару маловажных деталей. Пока они беседовали, явился четвёртый член отряда — невысокая девушка в скромном платье и небольшом, дешевом полушубке, накинутом на плечи. Наряд, более соответствующий средней руки мещанке, нежели официально обладающей дворянским статусом маре в ранге Мастера.

— Мы навестили их базу, — отчиталась девушка перед Петром. — Разгромили всё и перебили большинство членов банды. Благо находилась она у них не в городской черте, а в пригороде, так что сумели сделать всё прежде, чем нагрянули жандармы. Даже странно, почему не в городе хоронились — тут бы нам никто не позволил брать укрепленный коттедж отрядом в сотню гвардейцев при тяжелом оружии.

— За то, что бы держать базу в городской черте, им пришлось бы такие горы золота заносить в жандармерию Ростова, что оставшегося на хлеб с водой едва хватило бы, — ответил на вообще-то риторический вопрос девушки Петр. — Ладно. Всё сделали, как я велел?

— Гвардейцы и Олег с Денисом уже на корабле — базу мы разгромили ещё час назад, и сейчас вся сотня с двумя Мастерами на судне, — ответила Алтынай. — За детей этого мужлана Приходько можно не переживать, у них сейчас охрана, почитай, серьёзнее чем у большинства Наследников дворянских Родов этого города.

— Отлично, — улыбнулся Петр. — Что ж, все актёры этой дешевой пьесы уже на позициях, дамы и господа! Осталась лишь финальная сцена да эпилог — и можно лететь домой, твёрдо зная, что господин Аристарх Николаевич будет нами весьма приятно удивлен. Ну а теперь — по коням!

— Господин, у нас же это… Коней нету, — с недоумением уставился на него Ильхар. — Нет, если нужно — я могу Фер и госпожу Алтынай на себе унести, если надо…

Ильхар, однорогий феномен народа сорсов, парнем был неглупым, скорее даже талантливым. Но иногда чрезмерно прямолинейным… С недоумением покосившись на захихикавших девушек, он с вопросом в глазах повернулся к Петру. Смолов, сняв перстень с уже начавшего остывать Змея (в живых он лишних свидетелей оставлять не намеревался) и спрятав добычу до лучших времен, пояснил сорсу:

— Нет, здоровяк, тащить будешь только свою рогатую подружку, если она того пожелает, — пояснил Петр. — Всё, в путь! Приходько минут тридцать как увезли, так что нужно спешить.

Быстро передвигаться при помощи в черте города, если при этом использовалось что-то помимо магии теней и прочих видов чар, что никак не влияли в процессе на материальный мир, людям благородного статуса на прямую не запрещалось. За это следовал лишь денежный штраф, который большинство аристократов вполне могло себе позволить. Однако дворяне всё же без крайней нужды старались в городской черте подобным не заниматься —