Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

тонизирующий эффект при умеренном употреблении разумеется, а так же легкие свойства косметического характера — прекрасно скрывает все внешние признаки усталости. Не рекомендовано к у употреблению магам ниже ранга Ученик из-за чрезмерного содержания маны в напитке…

— А так же из-за цены в триста пятьдесят рублей за бутылочки на четверть литра, — перебил его Влад. — Я знаю, что такое живица — её придумали в Сибири, в которой я почти всю свою сознательную жизнь служил. И может я тебя удивлю — но мне доводилось её пробовать. Смолов, мать твою разэдак — переходи к сути, хватит тянуть кота за мудя.

Улыбка мигом сошла с лица Старшего Магистра.

— Дерзишь, Приходько… А права дерзить ты ещё не заслужил, — на этот раз тон чародея не содержал деланной благожелательности, напротив, был ледяным, словно Сибирская зима. — Я не Аристарх Николаевич, который твою манеру общения и выпады почему-то терпит. Я, старлей, если будет такая потребность, и силой могу научить хорошим манерам. Ещё раз ляпнешь что-то вроде своей последней фразочки — я тебе ноги переломаю. Ты меня понял?

Приходько заскрипел от злости зубами, но сдержался и не высказал всего, что вертелось у него на языке. Ну а что ты хотел, Влад — предателей никто не любит, недаром же все бывшие дружинники Шуйских, его братья по оружию, перестали общаться с ним кроме как по делам гвардии и его роты. Информацию о его проступке, конечно, не афишировали, но всем значимым и доверенным слугам своего нового господина Пётр эту информацию довел. И даже тот факт, что и сам Смолов перебежчик, ничего не меняет — ведь он пошел на это не сознательно, его переработала какая-то адская тварь, которую призвал Аристарх…

И Влад промолчал. Не потому, что был согласен или испугался, а потому, что в руках этого человека, что бы он ни говорил, сейчас фактически находились жизни его детей.

— Прошу прощения, господин Смолов, — склонил он гордую голову. — Вам не придется этого делать. Впредь буду держать себя в руках.

— Отлично, — кивнул маг. — И обращайся ко мне на ты, без официоза — в нем ты всё равно ничего не смыслишь. Раз мы прояснили этот момент, то поговорим о твоих детях. Недавно пришло письмо от господина, и среди прочего он упомянул, что я должен разрешить ситуацию с твоими отпрысками. Какими способами и как именно он оставил на наше с тобой усмотрение, и потому я взял всё в свои руки. Тебе повезло, что в городе у меня есть и иное дело, которое требует моего личного присутствия, иначе вытаскивать их тебе пришлось бы в компании с наёмниками или нашими гвардейцами, как удобнее. Но так как всё очень удачно совпало — мы здесь, и я помогу тебе решить эту проблему. Однако решать, куда везти детей и что там с ними делать, предстоит тебе самому. И если ты действительно верен Роду Николаевых-Шуйских, то я бы рекомендовал тебе взять их к нам, поближе к Родовым владениям. Подобный жест добавит доверия в глазах всех посвященных в твою… промашку, скажем так, наших соратников.

В слух не прозвучало последнего, но от того не менее важного и очевидного аргумента. Что наличие его детей в пределах прямой досягаемости от Смолова делает их заложниками Старшего Магистра и Аристарха. И если последнего Приходько успел изучить достаточно, что бы понимать — тот подобными трюками пользоваться не будет и уж точно наказывать за проступки их родителя не станет, то со Смоловым всё было в точности до наоборот. Этот, если понадобится, и глазом не моргнет, перерезая им глотки… Да и бывшие дружинники Шуйских — тоже.

— Ну да, кто ж мне теперь свободу воли оставит, — обреченно усмехнулся Влад, опустив глаза.

— Ты так на это смотришь? — поднял брови Смолов. — О чем тебе переживать, если ты говоришь правду о том, что предал вынужденно и что теперь готов искупить вину? Если ты действительно не впустую сотрясал воздух — то должен быть рад подобному раскладу. Сила и влияние господина будут только расти, и верные ему соратники возвысятся вместе с ним. Какое будущее ты мог дать своим детям в центральной или южной части Империи? Кем бы они были здесь, где тот факт, что ты Мастер, никому не интересен и у нас почти нет связей? То ли дело в нашей губернии — Аристарх Николаевич в фаворе у Второго Императора, ты же — какой-никакой, а человек из его ближнего круга. Об этом ты не думал, горе-папаша? Ладно, плевать, то дело твоё. И если хочешь, можешь их отправить куда душа пожелает, господин велел не запрещать тебе этого. Только бога ради, решай уже побыстрее — у нас масса дел, и мне необходимо готовиться.

И Влад действительно задумался. Под таким углом он на проблему как-то и не смотрел. Ведь всю жизнь Приходько трудился ради того, что бы они жили не в Сибири, а в более безопасных регионах страны в том числе и потому, что случись чего — и его детей могли пропихнуть в вечно нуждающиеся в низших чародеях войска… Но ведь теперь он действительно вполне способен помочь им хорошо устроится и в Александровске. Вот что делает с людьми закостенелость мышления…

— А как же Игнатьевы? — спросил он наконец. — Они разве не достанут их в губернии?

— У нас с ними теперь мир, если ты вдруг позабыл. Плюс всё сказанное мной только что — та часть, что про близость со Вторым Императором. Это здесь, в Ростове, они могут сделать с ними всё что угодно, организовав через третьи руки. А там, в Александровске — ты не стоишь возможных проблем, уж поверь мне. Не забывай — ты не бог весть какой важности птица, что бы имело смысл прикладывать столько усилий к твоему подчинению. В любом случае они уже начинают подозревать, что тебя раскрыли — я трижды сумел их неплохо нагреть через подконтрольных нам бандитов. Не зря же я собственноручно составлял сведения, которые ты им сливал, верно? Скормишь им байку о том, что Аристарх настоял на перевозке твоей семьи, и возразить ты не мог — мол, подозрительно. А поверят или нет в таком случае уже не важно… Хотелось бы, конечно, ещё одну их ухоронку пощупать, ну да бог с ними.

— Тогда забираем их домой, — решился Влад. — Что от меня требуется? У тебя ведь есть план действий?

— Разумеется. И он до неприличия прост, — кивнул чародей. — Ну а пока — будь добр, оставь меня наедине с кроватью и подушкой. Я, в отличии от некоторых, с самого утра работал…

* * *

— Господин Смолов, это совершенно неприемлемо! — исхитрился всплеснуть руками, сидя в кресле, высокий и тощий, как жердь, пожилой чародей. — У нас в самом разгаре война на юге, османы готовят новые армии и флот, что бы ударить уже по черноморскому побережью страны и высадить десант, генерал-губернатор спешно собирает и формирует новые полки регулярной армии — а в неё нужны чародеи! И это не считая того, что лучших из наших выпускников приходится отправлять на фронт, к действующей армии — турки грозятся осадить Софию, и фронт в том направлении жрет рядовых солдат и низших магов, будто это какая-то ненасытная утроба! Я решительно не могу согласится на ваши условия в час, когда Государь и Отечество ждут от меня твёрдого исполнения моего служебного долга!

Разговор происходил в кабинете самого директора Восьмого Ростовского Магического Училища. Почему Восьмого, и куда делись предыдущие семь не взялся бы объяснить и сам руководил данного заведения, штампующего низкоранговых магических ремесленников для великого множества производств города и страны. Ну и боевых магов второго ранга, разумеется — здешние ученики, сплошь выходцы из простонародья с проснувшимся даром, редко могли рассчитывать достичь ранга Адепта раньше тридцати лет. Коли доживут и решат вообще заниматься этим нелегким трудом — саморазвитием… Многим и имеющегося было достаточно — ибо какие-либо перспективы получение третьего ранга сулило далеко не всегда, а денег и личного времени требовало довольно много по меркам неродовитых низших магов.

Это дворянские семьи, даже мелкие и бедные, могли позволить себе какую-никакую вспомогательную алхимию и обучение у неравнодушных наставников (ибо свои же родичи, которые и будут обучать, сами заинтересованы в сильных магах в Роду), ибо так или иначе хоть каким-то, да благосостоянием обладали. Выпускники же подобных заведений, которых даже в Ростове насчитывалось больше полутора десятков, такой возможности не имели… Им, как правило, нужно было и себя, и семью кормить.

— А на какие-либо иные условия, уважаемый Филипп Евгеньевич? — тепло и открыто улыбнулся Пётр Смолов. — Прекрасно понимаю и всем сердцем разделяю вашу озабоченность тяжелыми для государства временами! В подобный час нельзя не озаботиться безопасностью наших границ, и именно для этих