"Фантастика 2026-83". Компиляция. Книги 1-29 - Алекса Франс

— Где он сейчас? На берегу? — спросил Егор, быстро натягивая на поджарое тело тёмную рубаху и кушак.

— Нет, мужики его к этой ведьме Ульянке в дом понесли. А я сюда к вам побежала, сказать! И тятя совсем не двигался. А мужики сказали, что и не дышит он, и помер!

Дикое чувство вины овладело мной. Я ощутила, что именно я виновата в том, что Степан разбился. Может, он даже намеренно сорвался с лошадью в реку. Мост-то там очень высокий. Я наговорила ему всяких холодных слов вчера, а он, видимо, итак был на грани. А я даже слушать его не стала. И ведь видела, что взгляд у него ненормальный был, дикий. С таким взглядом можно всё что угодно совершить. Вот он и совершил.

Егор уже был у двери, вылетел в сени, Таня побежала за ним. На миг она оглянулась:

— Ты идешь, мамка?

— Я? — недоуменно спросила я, совершенно потерявшись и не зная, что делать.

Жуткое известие о Степане заполонило моё сознание, не давая думать осознанно.

— Мамка, что случилось? Что так кричите? — раздался заспанный голос Васи с полатей.

Алёнка тоже выглянула из-за занавеси.

— Спите пока, из дома не выходите! — велела я детям и поспешила вслед за Таней.

Всё же Степан был моим мужем до сих пор. И мой долг был проводить его в последний путь. Хотя бы искренне простить, перед тем как он уйдёт на небо.

У дома Ульянки мы были все втроем через пять минут. Как мне ни претило идти к сопернице, но все же я переступила через себя. Сейчас было не до разборок и ревностей.

Смерть, она такая. Перед ее лицом все остальное становится неважным, глупым, мелочным. Так и сейчас, едва я увидела на пороге избы Ульяну, я ощутила только брезгливость и безразличие к ней. Теперь нам делить было нечего.

— И чего приперлись? Чего надо? — выкрикнула недовольно Ульяна, уперев руки в бока.

— К отцу пусти, — мрачно сказал Егор, подходя к ней. — Что застыла как столб на дороге?

— Нет его у меня! Понял, молокосос? — огрызнулась Ульяна.

— А где он? — спросила Таня.

— А мне почем знать? Эти дуралеи хотели ко мне этого окаянного принести, так я их послала лесом. У меня тут не постоялый двор!

Похоже, Ульяна говорила о мужиках, которые выловили Степана и понесли в ее дом. Но почему Степан вдруг стал «окаянным»? Я ничего не поняла.

Глава 37

Обстановка у крыльца стала накалённой. Старшего сына точно бесила Ульяна, как, впрочем, и меня.

И что за вредная баба?! Человек при смерти, а она только знает, как злобствовать.

— Улька, не доводи до греха, — огрызнулся Егор, сжав кулак. — Где отец?

— Ты как разговариваешь, сопляк? — возмутилась Ульяна.

— Как того заслуживаешь, подстилка гулящая, — прорычал Егор, уже надвигаясь на молодую бабу.

— Егор! — осекла я сына, предостерегающе зыркнула на него, боялась, что он сейчас кинется на Ульянку.

Я понимала, что эта жуткая ситуация всех нас выбила из колеи и надломила, но говорить подобные гадкие слова всё равно не стоило.

— Вот как ты, Глаша, своего сына воспитала! Дерзит, да зубы скалит!

— Сама ты начала, — оборвала я её. — Степан разбился. А ты как бессердечная грызню устроила? Скажи толком, куда Степана отнесли?

— Надо же, неужто нужен стал? Так поди и забери его с того света!

Ульяна как-то мерзко рассмеялась, что я даже похолодела.

Она что, совсем что ли? Даже Бога не боится такое говорить. Дура какая-то.

— Тётка, Ульяна, скажите, Христа ради, где тятя ваш, знаете? — взмолилась Таня.

— Не знаю, ответила уж! Мне этот неблагодарный потаскун не нужен. Он как вчера свои вещи забрал, так я его видеть больше не хочу.

— Забрал вещи? — удивилась я.

— Ушёл и скатертью дорога! — продолжала злобно вопить Ульяна. — Так ему вечером и сказала, что кобель он мерзкий и видеть его больше не желаю! И вас теперь тоже не хочу. Пошли вон с моего двора!

Это была, конечно, новость ещё хлеще. Степан ушёл вчера от Ульяны? Это после вчерашнего разговора со мной? Или когда?

— Мамка, мужики, наверное, его к бабке Дуне отнесли! Туда пошли! — вдруг заявил Егор, уже направляясь прочь со двора. — Куда тятя ещё мог уйти, больше некуда.

Я поняла, что сын говорил о том, что вчера Степан ушел от Ульяны к родителям жить.

— Наверное, ты прав, сынок, — согласилась я, и мы с Танюшей поспешили за ним.

— Бегите, бегите! Всё равно не успеете, уж помер, поди! — вдогонку крикнула нам Ульяна. — Так ему и надо кобелю!

Я даже поморщилась. И как такой отмороженной быть? Радоваться чужому горю и обзывать человека, что при смерти. Прямо злая мегера воплоти.

Дорога до дома свёкров заняла немного дольше времени. Уже когда совсем рассвело, мы вошли во двор. Я едва поспевала за детьми. Они были молоды, а я всё же не дюймовочка. Влетела в калитку последняя, едва переводя дух.

У крыльца стояла бабка Дуня, вся в слезах, а рядом с ней уездный доктор Слепнеяев. Он, видимо, уже прощался, потому что свекровь вытирала глаза грязным фартуком и неразборчиво причитала:

— Благодарствую, Роман Фомич… что заехали к нам… но теперь уж все равно помрет…

— Бабушка, тятя здесь? — спросил Егор, быстро подходя к крыльцу. — Мужики к тебе его принесли?

— А где ж ему быть, милочку, — всхлипнула бабка Дуня. — В горнице лежит. Едва дышит. Помрет скоро. Ступайте обнимите отца хоть, пострелята.

— Не плач, бабуся, — глухо ответил Егор, входя в избу, а за ним Татьяна.

Я же прошла двор и едва подошла к крыльцу, как свекровь накинулась на меня чуть ли не с кулаками.

— Из-за тебя всё, курица гулящая! Погубила моего сыночка, дура бесноватая! — процедила она мне в лицо.

— Я тут причём? — опешила я. — Не я же его с моста столкнула.

— Так он из-за тебя, окаянной, в город на ночь глядя поехал. Да не доехал. Говорила ему: «Одумайся! Дождь на