Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

— О, хорошо, что ты уже здесь, малыш, — его кряжистая фигура заполнила весь дверной проем.

Шеф незаметно привалился плечом к косяку, пытаясь отдышаться после подъема на четвертый этаж. Выглядел он устало. Под глазами залегли тени, седоватая вчерашняя щетина намекала, что дома он еще не был, а черная трость с серебряной отделкой — что и ночь выдалась крайне активной.

— Вит! — я отставила чашку и обняла начальство. — Я так рада вас видеть! Так соскучилась!

Колючая щетина оцарапала щеку, а потрясающе мужественный аромат туалетной воды заставил сердце забиться чаще. Я дома! Наконец-то! Теперь все будет интересно, весело и, конечно, на кураже!..

— Разговор есть... до планерки надо... зайди минут через пять... ох... сейчас я отдышусь... — он бросил смеющийся взгляд на секретаря и ее фамильяра, лучившихся одинаково широкими влюбленными улыбками. — Линда, вот скажи, почему мы столько лет без магического подъемника? До каких пор твой старый шеф будет подниматься пешком?

— Пока он не решит этот вопрос с управлением городского имущества, — со смехом напомнила секретарь, насыпая в чашку Шефа сахар.

— А что они нам в прошлый раз ответили? — открывая кабинет, уточнил он.

— Что здание имеет историческую ценность и подъемник обезобразит его фасад, — процитировала Линда.

— А в предыдущий?

— Что фундамент, даже укрепленный вашим Даром, не выдержит, — хмыкнула она, проходя следом за ним в кабинет и ставя кофе перед его компьютером.

— А Ирму мы к ним посылали? — бросив плащ на спинку роскошного кресла, устало опустился туда сам.

— Так они Ирме и ответили! Давайте я повешу, — Линда педантично определила верхнюю одежду в шкаф и только после этого пояснила: — С другими они и общаться не стали.

— А почему вы к ним Элеонору не пошлете? — недоуменно пожала плечами я, вмешиваясь в этот странный диалог.

Шеф, насмешливо прищурившись, посмотрел на меня своими льдисто-голубыми глазами с разноцветными искрами Дара. Поняв, что я искрення в своих заблуждениях, со смешком пояснил:

— Не спортивно. И не интересно, — сделав первый глоток, ласково кивнул Линде и снова посмотрел на меня. — Садись, поболтаем. Линдочка, умница моя, не пускай к нам никого минут тридцать.

Секретарь понятливо улыбнулась и закрыла дверь с обратной стороны.

Вит сделал еще глоток кофе, похлопал себя по карманам пиджака, в поисках сигарет, достал пепельницу. И только закурив, внимательно посмотрел на меня.

— Не томите, Вит, — улыбнулась я. — Я ужасно соскучилась по разнообразной работе. Это как-то связано с тем, что вы хотите мне поручить? Говорите, я ко всему готова!

— Ко мне обратился с очень интересным проектом Алистер Гридли, — усмехнулся Шеф, затягиваясь и делая маленький глоток слегка остывшего кофе.

Мне показалось, что я услышала стук собственной челюсти о стол. Вит в очередной раз наглядно показал, что "ко всему" быть готовым невозможно. Но стараться нужно по максимуму и немножко больше. Поэтому от удивления и возмущения я рот приоткрыла отнюдь не метафорически. Просто хотелось сказать так много (по большей части, нецензурного), но сходу не смогла выбрать, с чего начать.

Конечно, в нашей конторе с Шефом не спорили. И его задания не обсуждались. Но повозмущаться и высказать свою позицию и мнение не возбранялось никогда. Да и против обсценной лексики Вит не возражал, потому как сам ругался настолько виртуозно на десятке (а, может, и больше) языках, которыми владел в совершенстве, что можно было заслушаться.

— Вит... — в конце концов выдавила я.

Шеф укоризненно улыбнулся, понимая, как мне сложно сделать выбор между многообразием нецензурных слов и любовью к своему начальству:

— Малыш, ты работаешь на меня уже не первый десяток лет. Дядя Вит хоть раз сделал тебе плохо? — я помотала головой. — Я прекрасно знаю, как ты относишься к этому магу...

— Вампиру, — хрипло поправила я. — И не я к нему, а он — ко мне. Я над ним просто пошутила, а он меня чуть не убил... Разницу чувствуете?

— Пошутила? — расхохотался Вит.

— Ну-у... — слегка смутилась я. — Мне всегда было интересно, что будет, если в святилище сказать "нет", а тут он со своими предложениями... полукровка со светлыми корнями... Вы бы на моем месте устояли?

Шеф, уже вытирая слезы от смеха, помотал головой.

— Я ж не знала, что он — полноправный член Клана. Думала, выпендривается перед моими родителями. Сколько мне тогда было? Двадцать? Тридцать? Не помню уже...

— Двадцать восемь, — отдышавшись, уточнил Вит, возвращаясь к серьезному тону. — И он это прекрасно помнит. Потому что ему поставили условием смыть позор твоей кровью, а когда ты выжила... кстати, как?

— Да это все Фабиан, — нехотя призналась я. — Он же, гаденыш мелкий, и надоумил меня на эту авантюру!

— Магистр Гроттернбергский? — снова развеселился Шеф. — Шустрый молодой человек!

— Еще какой, — фыркнула я. — Так что там дальше было с Гридли?

Есть вещи, которые я не очень любила вспоминать. Хотя и окончательно забыть не получалось.

— А дальше его с позором окончательно изгнали из Клана, взяв магическую клятву, что нигде и никогда он не будет пользоваться привилегиями родового имени. Сейчас-то, конечно, жалеют и зовут обратно, обещая снять все позорные метки и восстановить в правах наследования. Но, сама понимаешь, тот, кто проложил свою дорогу сам, на старую уже не вернется...

Я согласно кивнула. После того случая мне тоже не слабо досталось, но зрелище синхронно вытягивающихся двадцати семи вампирских лиц, однозначно, того стоило! Ну, и та свободная энергия, которая должна была пойти на порабощение моей воли (по их традициям у меня не должно было остаться много желаний), оказалась очень кстати. Резерв, правда, медленно адаптировался и мутило меня с неделю. Которую я провела, уже в бегах, прекрасно понимая, что при появлении вампиров родители выберут собственные жизни. Мы жили на самой границе с их королевством и дань, которую они с издевкой называли налогом, включала в себя и кровавую в том числе.

К счастью, за триста с лишним лет многое изменилось в лучшую сторону.

— Так вот, профессора Гридли, — вернулся к главному Вит, — послал ко мне доктор Тени́. В прямом смысле послал, не хмурься. Тот требовал себе под начало факультет Академии, но Дарин в жесткой форме