Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

— Но я-то могу! — с усмешкой напомнила я.

— Но ведь не делаешь, — резонно заметил он, ничуть не смутившись.

— Слушай, напомни мне, почему ты все еще в моем доме жрешь мою еду? — прищурилась я с нехорошей усмешкой.

— Во-первых, потому что избавиться от меня окончательно практически невозможно. А во-вторых, потому что час назад я оказал тебе первую помощь.

— М-да, действительно, — я прикусила вилку. — Именно в такой последовательности. Только вот избавиться от тебя я могу.

— Дамайа, — отмахнулся Фабиан от меня костью от куриной ноги, мерзко, но очень заразительно хихикая. — Признайся, тебе просто жалко уничтожать такого одаренного парня и ты надеешься...

— Надеюсь, что однажды Мать Природа тебе жестоко отомстит за всю съеденную у меня курицу! — расхохоталась я.

В его словах была доля истины — жизнь он любил не меньше меня, только уж слишком буквально. Я же дружила с Алишей СолСотидер, а дружба с суккубом подразумевала информированнось не только о тактико-технических характеристиках содержимого штанов всех сколько-нибудь значимых мужчин в округе.

К тому же молодой, но крайне одаренный и любопытный некромант действительно был очень забавным. Большинство демонов меня боялись, остальные — презирали за человеческое происхождение, а он был едва ли не единственным человеком в Подземном Городе, в то время не самым популярным местом для туризма у других рас.

* * *

— Май, — голос Вики вернул меня к реальности. — Вит сказал маме, что Гридли точно сможет сдержать свою сущность только в одном случае.

— Это в каком же? — хмыкнула я, тряхнув головой.

— Если ты станешь ему по-настоящему дорога...

Глава 4

Я помню чудное мгновенье,

как нахрен мной был послан ты!

А дальше рифмы я не знаю,

пошел ты нахрен еще раз.

*да, так тоже было можно

А в половине одиннадцатого утра следующего дня я уже пила кофе в кабинете ректора столичной Академии магии, доктора Дарина Тени́. Очень высокий красивый мужчина с мягкой улыбкой и приятным голосом расспрашивал о жизни на севере и моих дальнейших планах. Несмотря на то, что мужчина был младше меня в четыре раза, от него исходила такая аура надежности и спокойствия, что рассказывать и делиться с ним очень хотелось.

В его кабинете царил идеальный порядок и все, кто за последние полчаса проходил сюда, включая секретаря, вели себя исключительно спокойно, сдержанно и благожелательно. Кажется, ему просто нет необходимости повышать голос, но я знала, что зависимость как раз обратная.

А еще я прекрасно помнила предыдущего ректора Академии, Игтаила Белиана, и его манеру управления — в силу положения мужа я часто сопровождала его по разным научным конференциям и конгрессам. Проводя личные исследования, не афишируя их, я сейчас понимала, что это было очень удачное решение. Так вот предыдущий хозяин этого кабинета, несмотря на свою светлую сущность и близость к королевской семье, похвастаться таким отношением подчиненных к себе не мог, и пытался компенсировать недостаточное преклонение истериками и репрессиями.

— Проходите, профессор Гридли, — неожиданно раздался за моей спиной голос секретаря Дарина. — Ректор вас ждет.

Темный поднял глаза, в которых светилось понимание, что сейчас будет крайне интересно и тщательно скрытая усмешка. Сдается мне, Элеонора тоже была немного в курсе пикантности моего задания. Интересно, кто ей донес по нашему ведьмо-проводу?

* * *

— Так, может, ты расскажешь, в конце концов, какой Тьмы происходит? — приперла меня к стенке (метафорически, конечно, но могла и вполне буквально) вчера Ренесми после планерки.

— Немного контекста не помешало бы, — съязвила я, наливая себе чашку кофе "на дорожку".

— Дамайа, я знаю тебя добрую сотню лет, — начала землеройка, опускаясь на край своего стола. — Я видела тебя во всех агрегатных состояниях, я помогала тебе откачивать полумертвых кошек, я даже спустилась в ту пропасть, когда очередная жертва твоей благотворительности оказалась слишком жирной для твоей магии, а трещина — слишком узкой для моей... Ты научилась управлять нашим бездновым катером, когда нужно было срочно выйти в море, ты зажгла последний огонь для моего Дэна и сидела со мной в пустоте, после того, как его прах развеял призванный тобой ветер! Неужели ты думаешь, что я такая дура, и совсем ни о чем не догадываюсь?

Я тяжело вздохнула и, поудобнее устроившись в кресле, посмотрела на подругу исподлобья. Не то, чтобы я от нее нарочно скрывала прошлое до замужества. Просто не любила о нем говорить — Валиэлион сделал все, чтобы я забыла о том, что было до него.

— Раз ты такая умная, наверное, понимаешь, что не всем в своей жизни я горжусь, — хмыкнула я, пряча смущенную улыбку в чашке кофе.

Все-таки Рен — это Рен, не знаю, почему за все десятки лет жизни на севере она ни разу не попыталась так со мной поговорить.

— Май, мне примерно столько же, сколько и тебе, — тепло улыбнулась она. — И я прекрасно понимаю, что мы не идеальны, и каждой есть, что скрывать и чего стыдиться. Но, как говорит наша малышка Элеонора, у всех, даже самых поганых историй, есть срок годности. Думаю, твоя история с Гридли уже давно истлела и только кажется значимой...

— Пффф... — я отставила чашку и переплела пальцы в замок. — Хотелось бы надеяться, что и Алистер так же считает, но пока все указывает на то, что он до сих пор лелеет свои обидки. Для меня тот случай всегда был просто небольшой пакостью неприятному парню. Ну, и любопытно было...

— И что же ты ему такого сделала? — в кабинет сунули любопытные носы эти две сильфы из соседнего кабинета.

Али пояснила:

— Мы просто шли из уборной, а тут — такое интересное рассказывают!

Я с истеричным смешком прикрыла глаза. Да ладно! Что они хотят услышать? Я покосилась на огневичку и природницу сквозь пальцы. Ведьмы уже проскользнули в кабинет, даже не поленившись наложить на замок магическую печать.

— Ну, и? — теперь на меня смотрело три пары любопытных глаз.

Человеческие — с насмешливым пониманием, оранжевые с вертикальными зрачками — с предвкушением, а светящиеся зеленым светом — любопытно.

— Я сказала в святилище "нет" и сбежала, пока никто опомниться не успел, — постаралась как можно равнодушнее бросить я.

Хотя до сих пор было смешно,