Воронцов. Перезагрузка. Книга 11 - Ник Тарасов

— Почему стоим? — спросил я с порога, не тратя время на приветствия.

Полковник лениво повернул голову.

— А вы кто таков будете, чтобы мне вопросы задавать?

Я молча достал мандат за подписью Каменского и положил перед ним на стол.

Полковник пробежал глазами бумагу, побледнел, вскочил, опрокинув чашку.

— Виноват… Не признал… Полковник Листьев.

— Докладывайте, Листьев. Почему люди не работают? Почему кабель в грязи?

— Так ведь… буры сломались, — заблеял он. — Земля — камень. Лопаты гнутся. А новые буры интендант не везет.

— Сломались? — я прищурился. — Фёдор, принеси один.

Железнов сходил и принес бур. Лезвие было выщерблено, спираль погнута.

— Как это случилось? — спросил Фёдор, осматривая инструмент. — Это ж рессорная сталь, её так просто не возьмешь.

— Ну… на камень налетели, наверное.

— На камень? — Фёдор хмыкнул. — Или кувалдой по нему лупили, когда застрял?

Листьев покраснел.

— Ну, было дело… Застрял, солдаты и… того…

Я вздохнул.

— Листьев! Собери офицеров. Срочно. Прямо здесь, в избе.

Через десять минут передо мной стояли пять офицеров роты. Вид у них был понурый.

— Значит так, господа, — начал я. — Вы не строители. Вы вредители. Вы портите казенное имущество и срываете сроки стратегической важности.

Я кивнул Фёдору.

— Покажи им, как надо.

Фёдор достал из своего мешка набор инструментов: напильники, молоток, запасные лезвия.

— Смотрите сюда, — его бас заполнил избу. — Бур — это не лом. Это точный инструмент. Если он уперся — не надо по нему долбить. Надо вынуть, очистить, проверить. Если лезвие затупилось — меняем. Вот так.

Он ловко открутил винты, снял старое лезвие и поставил новое.

— Пять минут делов. А вы его кувалдой… Эх, темнота.

Потом вышел Николай.

— А теперь про кабель, — его голос был тихим, но жестким. — Вы бросили его в грязь. Изоляция на морозе дубеет. Если по ней пройтись сапогом, да еще с гвоздями — будет микротрещина. Вода попадет внутрь — и всё. Замыкание. Весь участок переделывать.

Он достал кусок кабеля и показал срез.

— Видите? Это сложная химия. Это не веревка бельевая. С ним надо как с дамой обращаться. Нежно.

Офицеры слушали, опустив головы.

— Полковник Листьев, — я повернулся к командиру. — Вы отстраняетесь от командования. Сдадите дела своему заместителю. А сами поедете в Подольск, к Григорию Сидорову. Будете там на складе ящики таскать. Может, тогда поймете цену труда.

— Но позвольте! — взвился он. — Я офицер!

— А я полковник инженерной службы с чрезвычайными полномочиями, — отрезал я. — И если вы не хотите под трибунал за саботаж, то поедете в Подольск. Добровольно.

Я оставил Николая и Фёдора на этом участке на два дня. Они должны были навести здесь порядок, обучить людей и запустить процесс заново. Сам я поехал дальше, к Смоленску.

Там, на передовой, ситуация была самой тяжелой. Лес стоял стеной. Просеку рубили топорами, по пояс в тающем снегу.

Здесь не было буров. Только люди и топоры.

Я смотрел на солдат, которые валили вековые ели, и понимал: никакая техника здесь не поможет. Только воля.

— Держитесь, братцы, — говорил я им. — Еще немного. За нами Москва.

И они держались.

Через неделю я вернулся в Вязьму. Николай и Фёдор уже ждали меня там.

— Ну как? — спросил я.

— Наладили, — устало сказал Николай. — Листьев уехал. Заместитель его, капитан Сомов, оказался толковым мужиком. Просто боялся инициативу проявить. Мы ему показали, как паять скрутки, как изоляторы крепить. Дело пошло.

— А буры? — спросил я Фёдора.

— Починил, что мог. Остальные заменил. И, главное, кузнеца их местного научил лезвия править. Теперь не будут ждать обоза из Подольска, сами справятся.

— Отлично.

Мы сидели в палатке Еропкина, пили горячий сбитень. За пологом выла метель, но аппарат на столе Еропкина мерно пощелкивал.

— Москва на связи, — сказал Ветров. — Передают, что Каменский доволен темпом.

— Знаете, — сказал я своим друзьям. — Самое главное — это не провод. И не батареи.

— А что? — спросил Николай.

— Люди. Те, кого мы научили. Вот вы — Еропкин, вы — Ветров, Сомов. Григорий в Подольске. Они теперь не просто исполнители. Они — инженеры. И это уже не остановить.

Аппарат снова щелкнул.

— Егор Андреевич, — Ветров поднял голову. — Для вас лично. Шифровка.

Я взял ленту.

«Берг объявился в Вильно. Видели человека, похожего на него, у французского консульства. Будьте осторожны. И. Д.»

Я скомкал бумажку и бросил ее в печку.

— Ну что ж, — сказал я, глядя на огонь. — Значит, встреча неизбежна. Собирайтесь, господа инженеры. Нас ждет Смоленск. И, кажется, там будет жарко.

Глава 17

Вильно маячил где-то впереди, за снежной пеленой, но мои мысли сейчас были не там. Они были здесь, в промерзшей палатке под Вязьмой, где на грубо сколоченном столе при свете керосиновой лампы (еще одно мое маленькое внедрение, пока кустарное) рождался документ, который должен был пережить и меня, и эту войну.

Я смотрел на стопку исписанных листов. Чернила местами расплылись от сырости, края бумаги загнулись. Но каждое слово здесь было выстрадано. Выстрадано на морозе, в спорах с упрямыми полковниками, в бессонных ночах у телеграфного ключа.

— Егор Андреевич, — Николай Фёдоров, сидевший напротив и переписывавший мои каракули своим каллиграфическим почерком, поднял голову. — А вот здесь, пункт двенадцатый… «При угрозе захвата станции противником…» Вы уверены насчет кислоты?

— Уверен, Коля, — я потер уставшие глаза. — Если враг врывается в двери, аппарат спасти не удастся. Но оставить его рабочим нельзя. Поэтому — кислоту в механизм. Ключ — в печку или в карман и бежать. А провода рубить под корень, причем так, чтобы концов не нашли.

Николай поежился. Для него, человека, который сдувал пылинки с каждого винтика, идея уничтожения техники была кощунственной. Но он кивнул и продолжил писать.

Я понимал: то, что мы делаем сейчас — лекции, практические занятия, ремонт на коленке — все это держится на энтузиазме и моем личном присутствии. Уеду я, уедет Фёдор — и все начнет расползаться. Офицеры забудут нюансы, солдаты начнут халтурить, интенданты снова станут экономить на спирте для протирки контактов.

Системе нужен был скелет. Жесткий, бюрократический хребет,