Просто бизнес - Наиль Эдуардович Выборнов

на веранде — кофе, яичница, тосты с апельсиновым мармеладом. Мармелад не тот, что у нас, а скорее очень густой джем, просто его так называли. Я и так знал об этом, потому что в детстве читал приключения Паддингтона, да и кино потом смотрел. Так что удивления это у меня не вызвало.

Гэй и Роуз остались в поместье с Даниэллой, нечего им было по джунглям таскаться, да и вообще они собирались снова идти купаться. Я предупредил Гэй, чтобы не отходила далеко от дома и чтобы не выходила из поля зрения охранников, а еще сказал, что меня не будет как минимум пару дней. Она только кивнула, лишних вопросов задавать не стала. Понимала, что мы не в Маленькой Италии, где все контролирую я и мои друзья, а в общем-то в дикой нищей стране. И молодую и красивую американку, которая приехала с состоятельным бизнесменом, здесь вполне могут попытаться украсть, чтобы потом стребовать выкуп.

Выехали мы вчетвером — я, Винни, Гарсия, и его охранник — Педро, мужчина лет сорока с рычажной винтовкой Винчестер 1873. Старой совсем, выпускалась она уже пятьдесят лет, но это была та самая легендарная «Винтовка, завоевавшая Запад».

Да, пока что на Кубе ходило американское оружие, и так и будет дальше, годов до шестидесятых, пока Кастро не повернется в сторону советского союза. Они же тогда даже местный песо привязали к рублю.

Мне предстояла работа. Договариваться, общаться с плантаторами, решать, какую цену назначить, ну и вообще. Хотя в общем-то это знакомо, мало ли что ли контрактов я заключил еще в своей первой жизни? Да не счесть.

Первая плантация находилась всего в двадцати минутах езды. Владелец — Мануэль Родригес, был мужчиной лет пятидесяти пяти, худым, жилистым, и с темной из-за постоянного солнца кожей. Как выяснилось, у него было сто пятьдесят акров тростника, двадцать рабочих, и старая фабрика с ржавыми котлами. Разговаривать с ним пришлось на испанском, так что Гарсия пришелся как нельзя кстати, хотя бы в роли переводчика.

— Могу поставлять пятьдесят тонн в год, — сказал он. — Может быть, семьдесят, если расширю посевы.

Мог бы явно и больше, если бы у него было оборудование лучше, а производство я осмотрел — старое, изношенное, но вполне себе работало. Я назначил цену в три цента за фунт, и она устроила обоих. Я решил не размениваться по мелочам, и сразу внес аванс в двести пятьдесят долларов — четыре тонны в ближайший месяц. Родригес был только рад, было видно, что деньги ему нужны позарез.

Второй плантацией управляли трое братьев — Диас, Карлос и Фернандо. Они были молодыми, энергичными, младшему было двадцать, старшему тридцать. Там все оказалось лучше — двести акров, современное оборудование, да и труд тоже организован лучше.

Производили они сто двадцать тонн в год. Говорил за всех Диас, как самый старший.

— Можем сто пятьдесят, если купим еще один котел, — сразу сказал он.

— Сколько стоит котел? — спросил я.

— Долларов сто пятьдесят, — ответил он.

Я подумал немного. Лишних тридцать тонн — это немало, если считать в самогоне, то это еще три тысячи галлонов в год.

— Я заплачу за десять тонн сахара на этот месяц и дам вам дополнительно сто пятьдесят долларов, — сказал я тогда. — Но при условии, что вы будете работать только со мной.

Братья переглянулись. Фернандо покивал, мол, нужно соглашаться.

— Да, — кивнул Карлос. — Легко.

Они получили от меня пятьсот пятьдесят долларов, мы пожали руки. Хорошие ребята, толковые, и должны были поставить первые десять тонн сахара уже в течение следующей недели.

На третьей плантации всем верховодила вдова Консуэло Рамирес. Ее муж умер два года назад, она управляла хозяйством сама. Плантация была совсем маленькой, всего восемьдесят акров, и все показалось мне ухоженным.

А еще по виду Гарсии мне показалось, что привез он нас туда из жалости к ней. Смущенным выглядел очень, ведь тридцать тонн в год, которые она производила, были совсем уж мелочью. Она так и сказала извиняющимся тоном, что не может больше, что мало людей, мало земли. Зато сахар хороший и чистый.

Дала даже попробовать кусочек, отколов его щипцами.

Но я в общем-то записал это Гарсии только в плюс. Мог ведь со своими связями просто отжать плантацию и выкупить ее задешево, а тут решил помочь. Я назначил цену в три цента за фунт и сразу выплатил аванс за этот месяц.

Она облегченно вздохнула, улыбнулась и потом долго заверяла меня, что все будет в лучшем виде.

Здесь же нас и покормили — простой едой, не такой роскошной, как в поместье Гарсии, но к полудню мы все успели проголодаться, так что еда залетела на ура. Солнце палило нещадно, рубашка прилипла к спине, и очень хотелось отдохнуть, но времени было мало.

Потом была еще пара плантаций, а под вечер мы остановились в доме у брата Гарсии, который вел его дела в этой части острова. Он познакомил меня с ним, да только вот разговора не получилось — английского тот толком не знал. Но переночевали.

Потом еще плантации и еще. Договориться получалось не везде — кто-то требовал больше, чем готов был платить я, кто-то просто отказывался работать с американцем.

Когда мы вышли из очередного поместья и сели в машину, Гарсия завел машину — он лично сел за руль, и проговорил.

— Последний — Анхель Кастро.

Я посмотрел на него. Кастро? Тот самый? Или однофамилец просто?

Не знаю, я не особо разбираюсь в истории кубинской революции, в курсе только, что потом страной по сути управляли три брата, выгнав отсюда американцев, а потом, опасаясь их возвращения, связавшись с советами.

— Это самый богатый плантатор в округе, — продолжил он. — У него большое хозяйство, триста акров тростника, плюс скот, кукуруза. Он — жесткий человек, сеньор Лучано, не всем нравится. Но если он согласится работать с вами — это будет большой успех.

— Почему? — спросил я.

— Потому что они делают триста тонн сахара. И могут увеличить выход, если им это понадобится.

— Нет, — я махнул рукой. — Почему он не всем нравится?

— Он… — Гарсия явно подбирал слова. — Он испанец по рождению, приехал сюда. Начинал батраком, а теперь владеет половиной долины. Про него говорят, что он бандит, отбирал землю у соседей, и так оно на самом деле и было. Но сотрудничество с ним может принести большие деньги.

— Поехали к нему, — решил я.

По крайней мере, будет любопытно посмотреть, узнать, тот ли это самый Кастро или нет.

Ехать пришлось по