Твари из Рая - Сергей Юрьевич Михайлов

Восточники с него живьем бы шкуру снимали. И мы ничем бы не помогли. Но, даже сейчас, я понимал, что не смог бы так поступить – скорей бы сам бросился помирать. С каждым мгновением я все больше убеждался, что эта Ольга – совсем не та Ольга, что была там, в мирной жизни.

– И что теперь?

Я наконец отдышался и смог говорить.

– Ожил? – вместо ответа спросила она.

Я кивнул.

– Тогда вставай, пойдем дальше. Я не думаю, что Восточники сунутся в лес, они его больше вас боятся, но береженного бог бережет. И надо, пока совсем не стемнело, найти место, где проведем ночь. Скоро твари оживут.

Это было то, про что я думал с тех пор, как только мы перестали слышать выстрелы. Твари. В Лесу я чувствовал себя теперь, словно, на чужой планете. Ребята из дальней разведки Города, как-то рассказывали, что в местах, попавших под ядерный удар такое же чувство. Но там понятно – там бушевало ядерное пекло и все изменилось, а здесь? Вот, жизнь пошла – родной лес, в котором когда-то я так любил бывать, теперь принадлежит каким-то уродам.

Мы шагали по тропинке, протоптанной давным-давно, и я с замиранием сердца, разглядывал следы, сохранившиеся в сырых местах. Их было множество. Не на что не похожих, самых разных, но все с обязательными углублениями от когтей. Все готовы убивать. Если верить Ольге, то люди из её мифического Комплекса, приложили руку, чтобы твари появились.

– Оля, а что – твои горе-ученые, специально старались вывести тварей-убийц? Ведь при простой мутации, как я понимаю, должны были появляться и особи без клыков и когтей. Как зайцы или ежики.

Зумба шла первой. Не оборачиваясь, она ответила:

– Хрен их знает! Но скорей всего так и есть. Они же готовили солдат-убийц. Значит агрессивность на первом месте. Солдат должен хотеть убивать.

Потом добавила:

– Хватит болтать. Лучше за лесом следи. Попадется какая-нибудь яма или овраг, там наверняка твари. Видел, сколько их было ночью. Наверняка, не все далеко ушли.

Это напоминание сразу заставило меня замолчать. Я потрогал кобуру на поясе – успею выхватить если что? Ольга так и приватизировала мой Калаш, а мне отдала Стечкин и кобуру. Хотя я больше не говорил ни слова, мысли мои крутились вокруг тварей. Я пытался прогнать их, старался вспомнить как когда-то, в те сказочные времена, мы всей семьей выезжали на речку. Отдыхали, рыбачили, за грибами ходили. Однако эти мысли не задерживались, и я опять хватался за пистолет, увидев в подлеске какой-нибудь темнеющий пень.

– А то, что ты говорила, – не выдержал я, – про твою похожесть на этих. Словно ты с ними в родстве теперь. Это нам никак не поможет?

– Не знаю, – отрезала она. – Молчи.

Я опять прикусил язык, но мысли мои получили новый толчок. Теперь я думал об Ольге. Насколько она еще человек? В моем мозгу теперь жило две Ольги – та моя любимая Оленька, которая боялась пауков и стеснялась раздеваться при свете, и вторая – Ольга-Зумба которая никого похоже не боится, одна может забить ломиком трех тварей, и даже выстрелить в грудь человеку, который её только что спас.

Через полчаса ходу, я немного успокоился. Без тварей лес оказался почти таким, как был когда-то. Все так же ветерок шумел в кронах деревьев. Кусты смородины, иногда, встречавшие по сторонам тропы были уже увешены зелеными прозрачными ягодами, а приглядевшись, я заметил деловито снующих через дорогу муравьев.

Но все-таки лес был не тот. За все время, что мы шли, я не услышал не одной птичьей трели и не одна зверушка не проскочила через тропу. В том лесу, который я помнил, было совсем не так – белки, бурундуки, мыши и разнообразные птицы, были неизменным атрибутом. «Похоже, всех сожрали. Вчера уродов тут было видимо-невидимо».

– Оля, ты знаешь, куда мы идем?

– Если я правильно помню карту, до речки от поста километра три-четыре?

– До Шелахи? Да, но это если выйдем к месту, где она делает крюк в нашу сторону. Если промахнемся, то все шесть, а то и больше.

Она замолчала, словно обдумывая, потом подтвердила:

– Да, так и есть. И если промахнемся, можем идти вдоль реки, а её и не заметить. Шелаха небольшая. Вспоминай – озеро какое-нибудь тут есть? Чтобы поближе. Я вроде видела. Когда шла к вам.

Я понял, что она хочет – твари боятся воды. Чтобы ночью хотя бы тыл был прикрыт. Я начал вспоминать. Карту местности вокруг Поста висела в блиндаже у Палыча. Каждый раз, бывая в командирском блиндаже я видел её, но никогда специально не рассматривал. Считал – без надобности, в Лес никто из нас в здравом уме идти не собирался.

Я напряг память, стараясь вызвать зрительный образ висевшей на стене карты.

– Да. Там были синие пятнышки. Даже несколько.

– Что?! Какие пятнышки?

– На карте озера синими пятнами.

– Поняла. Блин, надо что-то найти до темноты. Иначе тебе не выжить.

– Я не понял. Мне? А ты?

– Мне легче. Потом объясню. Ты же до конца рассказать не дал.

– Да я понял. Все-таки твари тебя не трогают?

– Наверняка, не знаю, но что-то такое есть. Там, где на других наших нападали, меня не трогали. Такое ощущение, что считают за свою. Наверное, запах или еще что. Но это не всегда – ты сам видел.

Она вдруг остановилась.

– Помолчи.

Ольга покрутилась, разглядывая деревья вокруг.

– Есть. Точно здесь шла. Вон та береза.

Она показала на дерево, на мой взгляд, ничем не отличавшееся от других.

– Видишь шишка какая? Вон, выше.

Я отодвинул ветку, прикрывавшую обзор и, только сейчас разглядел то, про что говорила Зумба. На белом стволе огромным черным наплывом висел нарост. Да, такое дважды не встречается. Слишком большой – в обхвате раза в четыре толще, чем сам ствол.

– Теперь я знаю куда, – Ольга поправила ремень автомата и шагнула вправо с тропы. – Поторапливайся.

Глава 4

– Ну, хоть здесь повезло, – я разглядывал мысок, каплей вдававшийся в озеро. Узкий перешеек, пару шагов в самом узком месте и длинной метров двенадцать, соединял островок с топким берегом. Когда-то в мирные времена, тут, похоже, рыбачили. На островке, под одинокой березой из высокой травы торчал скелет шалаша.

– Некогда любоваться, – толкнула меня Ольга. – Пошли.

Она права, я с тревогой взглянул на густеющие среди деревьев тени и первым шагнул на чавкающий топкий перешеек. Ботинки полностью проваливались в болотистую почву и сразу черпанули воды. Плохо – в мокрой обуви далеко не уйдешь.