Твари из Рая - Сергей Юрьевич Михайлов

опустил пистолет и отошел. Пусть милуются, может, надоест наконец, и они вспомнят про меня. Вокруг уже было совсем не так темно, как всего лишь двадцать минут назад, когда я вгонял пулю за пулей в невидимых тварей.

– Игорек, куда ты? Иди, знакомься.

Я подавил обиду – что это со мной? Совсем как ребенок. Тварь протянула когтистую длинную лапу. Я собрался с силами и осторожно пожал сухую шершавую кисть. Тварь в ответ – тоже осторожно, не в полную силу – сжал мою ладонь. Даже сейчас, когда он только обозначил рукопожатие, я почувствовал, насколько он мощнее человека. Наверное, ему ничего ни стоило этим же рукопожатием изломать мои пальцы. Во всяком случае, ощущение было такое, что я жму железную руку.

Хоть он был и ниже меня, но плечи были в два раза шире. Волчья лысая голова с клыкастой пастью не вызывала никакого желания знакомиться ближе.

– Мееня зоовуут Илиияя, – кое-как выхрипел зверь. Мало того, что он растягивал звуки, при разговоре он слишком широко раскрывал пасть и кривился. Каждое слово он выталкивал, борясь со своим звериным обличьем. Похоже, пасть была совсем не приспособлена к человеческой речи.

– Я Игорь, – быстро ответил я, и выдернул ладонь. Рука автоматически скользнула на кобуру. Илья заметил это, но ничего не сказал. Я мог бы поклясться, что в круглых желтых глазах полуволка мелькнула насмешка. «Ржет, сволочь», – разозлился я и шагнул подальше от зверя. Я понимал, что он успеет когтищами развалить меня пополам, прежде чем я выхвачу Стечкин. Неожиданный спаситель вызвал у меня вместо благодарности, стойкую антипатию.

– Я иискаал теебяя, – он отвернулся к Ольге.

– Я тоже надеялась и ждала тебя.

От этих слов жар прилил к моей голове. «Б… , – выругался я про себя. – Лучше бы мы погибли». Настроение было испорчено окончательно. Я огляделся – короткая июньская ночь стремительно исчезала. Нигде не видно было не одного урода. Не у перешейка, не на пропадавшем в тумане, противоположном берегу никто не движется. «Значит у этого Гнома целая команда» – понял я. Не просто же лаем он прогнал тех, с кем дрался там в кустах? Я прошел к шалашу, нашел кастрюльку и спросил:

– Простите, что отвлекаю, но можно мне развести костер? Поесть человеческой еды?

Слово человеческой я специально выделил. Ольга услышала издевку в моем вопросе и удивленно глянула на меня.

– Ты что, Игорь? Что-то не так?

Она повернулась к Илье и пояснила:

– Игорю надо поесть, я-то наглоталась сырой рыбы, а он не смог.

– Я иидииоот, – ответил тот. – Сеечаас.

Он вдруг развернулся и в три прыжка исчез в кустах. Через минуту он опять появился. В лапах тварь держала обычный армейский вещмешок, правда старый, выцветший и с дыркой у завязанного горла. Держал он его словно граблями – мешок постоянно норовил выпасть из его несуразных клешней.

– Ээтоо ваам, пооееште.

Глава 6

Я сидел на траве, отпивал мелкими глотками обжигающий настоящий чай и молчал. Чай я пил из только что опустошенной банки со свиной тушенкой. В животе было приятное ощущение сытости, в теле покоя и отдыха, зато в голове был настоящий кавардак. То, что мне рассказывали сейчас Ольга и это существо, которое я должен был считать каким-то рыжим Ильей с позывным Гром, не укладывалось ни в какие рамки. Очередной фантастический боевик.

Говорила в основном Ольга, полуволк только поддакивал, да иногда вставлял свои растянутые фразы. Оно и понятно – говорить ему было трудно. Пасть гораздо легче выдавала разнообразный лай.

Как бы то ни было, он знал, что нам будет нужно, когда он нас найдет. В старом вещмешке оказались продукты. Шесть банок тушенки – свиной и говяжьей, несколько пачек хлебцов в пластиковой, темно–зеленого армейского цвета, упаковке. Сахар в картонной пачке, был еще и упакован сверху в такой же зеленый пластик. Даже соль, в маленьком пакете. Хотя соли у нас как раз было завались – я нашел вчера в котелке. Чай в одноразовых пакетах. Были даже маленькие пластиковые упаковки с абрикосовым джемом. И как апофеоз – две больших, толстых плитки шоколада. На всем надпись – Госхранение. Похоже, все изготовлено еще до Армагеддона.

На вопрос Ольги – откуда эта благодать? – он пояснил, что все это было в ранцах Московского спецназа, того самого, что захватил когда-то её. Я уже знал эту историю.

Все, что они говорили, в основном было продолжением Ольгиного рассказа еще на базе перед походом сюда. Теперь уже не было дилеммы – верить, не верить. Подтверждение правдивости её слов сидело прямо передо мной. Сейчас, при свете утра, я смог разглядеть его во всей красе. И он абсолютно не отличался от тех полуволков, трупы которых я видел после атаки. Правда, мне никогда не приходилось видеть целую тушку, всегда это были израненные, начинавшие разлагаться экземпляры. Разлагались они, кстати, прямо на глазах – стоило твари только умереть, пару часов и от трупа оставались только гниющие остатки. Если, конечно, вовремя не положить в холодильник. И все-таки отличие было – на мощную задницу волка были натянуты изодранные джинсовые шорты.

Сейчас Зумба не пыталась рассказывать по порядку. Главное, они оба пытались мне внушить, что надо идти обратно к посту. Все-таки та идея, что надо напасть на встречавшихся восточников и Добытчиков, не оставляла их. Однако что везут и те, и другие из-за чего мы должны идти на верную смерть – они мне так и не объяснили. У меня закралось впечатление, что они и сами не знают толком, что там. Наконец я спросил напрямую:

– Скажите мне, что там? За что умрем?

Однако они опять ушли от ответа. Илья промолчал, а Ольга сказала:

– Это невозможно объяснить. Ты сам увидишь. Сразу поймешь, что мы правы.

– Хорошо.

Я понял, что ясного ответа от них не дождешься, а противиться нападению на восточников, погубивших моих ребят, было не в моих правилах. И, кроме того, я и сам хотел вернуться к Посту, посмотреть, что с ним стало и, может быть, прояснить судьбу ребят ушедших в степь.

– Только что мы будем делать с нашим вооружением? С одним Калашом и одним пистолетом нападать на караван глупо.

– Ооруужиие еесть, – протянул волк.

Ольга подержала его:

– Да я видела, у них целый арсенал.

– Сеечаас приинесуут.

– Ну что ж, посмотрим. А сейчас можно вздремнуть хотя бы часок? Две ночи уже не хрена не сплю.

– Спи, Игорек, я покараулю.

– Нее наадоо. Тыы тоожее спии. Яа здеесь.

Я проснулся сразу, как только почувствовал, что