Крайняя война - Сергей Юрьевич Михайлов

– Серега, не лезь не в свое дело! – голос Коли был раздраженным и злым.

– Я не хотел, все видели, я не хотел, – пробормотал бандит и вдруг, не замахиваясь, нанес удар в лицо Сергея. Кулак его, однако цели так и не достиг, Кротов ждал чего-то подобного и, уклонившись, перехватил руку. В одно мгновение черноусый оказался на земле, а Кротов заламывал ему руку за спину, нашептывая в ухо непонятные слова.

– Никогда не подымай руку на спецназ Империи, можешь её лишиться.

Никто не успел среагировать, а рядом уже лежали сбитые с ног оба других бандита. Ускорившиеся охранники действовали молниеносно: смотав руки бандитов паутиной, они вскочили и стояли, контролируя остальных людей.

– Никому не двигаться! – скомандовал Кротов. – Они разбираться не будут, если решат, что вы для меня опасны. Положат вот здесь, рядом!

Приказ был излишним – никто и не думал что-либо предпринимать. Все стояли, раскрыв рты – слишком быстро все произошло. Сергей выхватил из кармана бандита пистолет и позвал охранника:

– Зафиксируйте его тоже!

Аслан, стонущий от боли в заломленной руке, почувствовав слабину, начал рваться и, ругаясь на своем языке, попробовал встать. Но спецназовец за пару секунд успокоил его, склеив за спиной руки и для верности заклеив кусочком паутины рот бандита.

– Ё…! – выругался пришедший в себя Коля. – Серега, что ты натворил! На хрен ты, вообще, вернулся. П…ц тишине в поселке!

И Быков, и Чирок тоже смотрели на Кротова с укоризной, словно он был в чем-то виноват. Однако он себя виноватым не чувствовал. Он посмотрел на брата – тоже осуждает? Но нет – брат только удивленно раскрыл глаза.

– Ни хрена вы бойцы! Чеченов за полсекунды уложили!

Коля-милиционер запсиховал – он подбежал к Аслану, бешено вращавшему глазами, и попытался сорвать с его лица паутину. Ничего не добившись, он опять кинулся к Сергею.

– Ты, что б…ь! Отпусти их! – заорал он, потом внезапно сменил тон и начал просить:

– Серега, отпусти их, бога ради, ведь война начнется, трупы в поселке будут. Блин, только недавно они с хунхузами отвоевали, а тут ты…

– Он прав, – виновато опустив глаза, поддержал Чирок. – Ты где-то за морем прожил, ни че не видел, а мы тут насмотрелись.

Кротов посмотрел на униженного соседа, на его жену и спросил:

– Что вы скажете? Отпустить?

– Да, да, – закивал головой парень. – Отпустите их, я сам виноват.

– Да они же тебя чуть не убили? – разозлился ничего не понимающий Сергей. Потом махнул рукой и сказал спецназовцам:

– Освобождайте, – повернулся к Коле и протянул ему Макаров. – Надеюсь, оружие ты им не вернешь?

– Нет-нет, – быстро согласился тот. – Сейчас они уедут, и все дела.

– Эх вы, земляки, – вздохнул Сергей. – Ладно, пошли отмечать мой приезд.

Он посмотрел на парня: тот, наконец, поднялся с колен и отряхивал грязные штаны.

– Как зовут?

– Игорь.

– Собирайтесь, пойдем к нам, пока эти не уедут.

Кротов после всего произошедшего ни на грош не доверял милиционеру. Веселье встречи испарилось. Все примолкли. Сергей чувствовал, что землякам стыдно за такое поведение и ждал, что хоть кто-нибудь выскажется и объяснит. Однако никто не заговорил.

Перед тем, как выйти из ограды, Кротов шепнул спецназовцу:

– Приглядите за ними, чтобы точно уехали.

Пока происходили эти разборки, в ограде Кротовых собрались немногочисленные гости. Мужики курили во дворе, а женщины ушли в дом. Последней появилась та самая женщина, которая встретилась утром на улице и которую Сергей тщетно пытался вспомнить. Она, похоже, пришла без приглашения и, войдя во двор, остановилась и поздоровалась со всеми. Бык, Чирок и Леха радостно приветствовали её и стали бросать какие-то одним им понятные шуточки. Однако она отвечала односложно и не сводила глаз с Кротова. Сергей не то чтобы смутился – теперь его женским взглядом в упор из равновесия уже не вывести – но почувствовал себя неловко. Она явно ожидала от него какой-то реакции. Кротов дернул брата за рукав.

– Ну-ка, подскажи, кто это?

Брат изумленно глядел на него:

– Не узнаешь?! Это же Наташка! Любовь твоя школьная.

Как только Вовка назвал имя, Сергея пробило – конечно же, это была она – Наташка, одноклассница и соседка, с которой в свое время на вечеринке нацеловался так, что губы потом одеревенели. Когда-то в десятом классе он весь год провожал её домой, ходил с ней на танцы и в классе их считали парочкой. Однако то, что после школы Наталья поступила в институт, а он не смог, разлучило их. Сергей отнесся к этому легко и не понимал наполненных тоской писем, приходивших от нее из города. После того, как ушел в армию, он еще несколько раз получал её письма и сейчас не помнил уже, ответил на них или нет.

Узнав, кто перед ним, Кротов вгляделся в лицо женщины. «Черт! Конечно, это она! Как жизнь её потрепала». На самом деле Наталья выглядела не лучше и не хуже своих сверстниц, перешагнувших сорокалетний рубеж, просто Сергей оценивал её с уровня своего возраста, когда все, кому за сорок, кажутся глубокими стариками.

Кротов шагнул к бывшей подруге и неловко, не зная, как теперь её называть, поздоровался.

– Привет, Ната.., – он запнулся, потом выбрав средний вариант, продолжил. – Наталья, прости, сразу не узнал. Голова забита мыслями, поэтому такой невнимательный.

Та, не отвечая, отвернулась в сторону и, вдруг, заплакала.

– Не смотри, Сережа… – тихо попросила она и полезла в сумочку за платком. Вытерев слезы, она повернулась к нему и, попытавшись сделать веселое лицо, поприветствовала:

– Ну, здравствуй, Сережка! С возвращением!

Она шагнула к нему и обняла. Сергей ткнулся губами в её губы и почувствовал, что целует совершенно незнакомого человека. Та Наташка, которую он помнил, была хохотушкой с искорками в глазах, с упругой пахнущей ромашкой кожей и губы её тоже были упругими и сладкими.

Отодвинувшись, она опять оглядела его и высказала то, что, по-видимому, давно мучило её:

– Сережа, ну как я тебе? Совсем старая? Ты-то вон, совсем не изменился, только еще расцвел.

– Нет, что ты, – с жаром принялся разубеждать её Кротов. – Ты прекрасно выглядишь! Расскажи лучше, как живешь? Замужем?

– Была. Ты же не вернулся.

– А ты что – ждала?

– Дурак ты, Сережка. Ладно, что было, то быльем поросло. Пригласишь на встречины?

– Конечно-конечно! Знал бы, что ты здесь, сам бы сходил за тобой.

– Ой, не ври, Сереженька, – вздохнула она. – Я же чувствую, что ты и не вспоминал меня. Ты женат?