Крайняя война - Сергей Юрьевич Михайлов

у Кротова екнуло – неужели? Чем ближе подбегал парень, тем меньше оставалось сомнений – это Вовка, младший брат. Хотя на лице парня уже красовались усы, но улыбку Сергей узнал бы и через тысячу лет, она осталась прежней – детской и непосредственной. Улыбка становилась все шире и шире. «Узнал!» В это время наперерез подбегавшему Вовке бросился один из телохранителей, второй встал за спиной, прикрывая тыл.

– Пропусти его! Не трогай! – в сердцах закричал Сергей, тоже бросаясь навстречу брату. Телохранитель шагнул в сторону, и они встретились. Братья крепко обнялись, потом разжали объятия и принялись друг друга рассматривать.

– Братан! Я знал, что ты вернешься! Я им не верил!

Сергей подумал, что где-то уже слышал эти слова, потом вспомнил: так говорила младшая сестра Глемаса, когда они прилетели на Грон. Им тогда тоже пришло известие о его гибели.

– Правильно не верил! Я и вернулся!

Голос у брата изменился: окреп и наполнился мужской хрипотцой. На Кротова пахнуло запахом табака.

– Ничего ты крутой! Ну-ка, сними очки, – Вовка потянулся и сам стянул темные очки с носа Сергея. – Вот так лучше, а то как Джеймс Бонд.

– Как кто?

– Ну ты че издеваешься! Дядя Леша сказал, ты в Америке живешь?

– Правильно сказал.

– А че тогда Бонда не знаешь? Кино не смотришь?

«Эх, Вовка, знал бы ты, когда я последний раз видел кино», – подумал Сергей.

Тут их прервали. Из калитки вышли еще два человека – Смирнов и старик в очках.

– Серега, но че вы застряли? Вас же ждут! – крикнул одноклассник.

– Батя, – шепнул Вовка, видя, что Сергей вглядывается в старика.

Кротов быстро пошел навстречу отцу. Тот стоял и дрожащими руками протирал тряпочкой стекла очков. Было видно, что он крепится, чтобы не показать волнения, но руки выдавали его.

– Вернулся… – прошептал отец, когда Сергей обнял его. И, вдруг, не выдержал и заплакал.

– Отпусти, – дрожащим старческим голосом попросил он, – очки сломаешь…

Быстро отвернувшись, он той же тряпочкой, что протирал очки, вытер глаза. «Батя в своем репертуаре, – подумал Кротов. – Типа, настоящий мужик не плачет».

– Пошли в дом! Мать ждет!

Одноклассник тянул их в калитку, голос у него стал веселым, глаза заблестели. «Налили ему старики, – понял Кротов. – Сразу заговорил».

– Пойдем, пойдем, сына, – засуетился и отец. – А то вон люди уже смотрят. Мать-то ходить плохо стала, ты её не суди, что не вышла.

Сергей рванул вперед всех и успел вовремя, мать-таки вышла из дома и, держась за перила, спускалась с крыльца. Увидев забежавшего в ограду сына, она заблажила:

– Ой, ой…сынок…ой, да где же ты был…

Ноги её не выдержали и она начала заваливаться на колени, Сергей едва успел подхватить её.

– Все, успокойся, мама! Я дома, я вернулся!

Мать вцепилась в его костюм и никак не хотела отпускать. Прижавшись седой головой к его груди, она, не скрываясь, плакала.

– Мама, пойдем в дом, – поглаживая её по спине, уговаривал Кротов.

– Да успокойся, старая! – отец уже взял себя в руки и начал командовать. – Иди в избу, сын хрен знает, откуда прилетел, есть, наверное, хочет, как волк, а ты тут нюни разводишь.

Напоминание о том, что сынок голодный, мгновенно вернуло мать к жизни.

– Ой, прости, сына, ты же с дороги, есть хочешь.

Сергей, поддерживая, помог матери подняться на крыльцо. Из дверей дома навстречу им шагнул один из охранников:

– Все чисто, можно заходить.

– Сгинь, – не выдержал Кротов, но спохватился – десантник ни в чем не виноват, он делает свою работу. – Спасибо, лейтенант, свободны.

Мать отправила сына в зал:

– Посиди пока. Телевизор посмотри, пока я на стол соберу.

Однако каждую минуту заглядывала и смотрела на него, причитая:

– Нет ничего вкусненького, не готовились мы, не знали… К вечеру наварим, покормим тебя по-настоящему. Ты, поди, в Америке своей забыл, как пельмени выглядят?

В следующий заход начинала плакать:

– Что же ты не сообщил-то нам, хоть что жив?

Поняв, что она так и будет бегать смотреть, он перешел в кухню, чтобы быть на виду. Отец с братом о чем-то посовещались на улице, и брат с одноклассником Лехой ушли. Отец тоже пришел в кухню, мать собрала на стол, и начались бесконечные разговоры. Сергей не хотел, чтобы родные устраивали пышную встречу, и попытался отговорить их от этого. Чем меньше людей знает о нем, тем лучше. Родные вроде бы согласились, но он видел, что к вечеру они все равно готовятся, объяснив это тем, что совсем без посиделок не обойтись – не поймут, но будут только свои. К ограде подъехала машина и в дом вошли брат и Леха, они тащили ящик с бутылками.

«Блин! – Сергей понял, что это водка. – Все изменилось, кроме этого. Похоже, веселье все-таки будет». Отец, понизив голос, спросил:

– А что? Этих ты за стол не зовешь?

Он кивнул в сторону двора, где на скамейке сидел один из охранников, второй расположился под окнами в огороде.

– Они не согласятся, у них служба.

Кротов не стал говорить, что он уже звал обоих офицеров к столу, но те ответили отказом, мотивировав так же, как и он – служба.

Рассказывая придуманную легенду, Сергей успевал пробовать все, что мать приготовила «на скорую руку». На столе стояла большая сковорода, на которой шкворчало зажаренное с яйцами сало. На тарелках горками лежала колбаса, опять сало, но уже не жареное, огурцы, помидоры и хлеб. Сергей в первую очередь взял кусок хлеба и понюхал.

– Сто лет не чувствовал запах хлеба, – он откусил кусочек и, почти не разжевав, проглотил.

– Ты подожди, – остановил его отец. – Давай выпьем по маленькой за встречу.

– Давай, – Кротов вздохнул. «Надо держаться, много не пить. Тут не Империя – никого этим не удивишь, а медмашина далеко». – Только я рюмку и больше не буду.

Отца, однако, это обрадовало, а не огорчило.

– Вот молодец! Так и надо, а то тут молодежь вся спилась.

Мать тоже одобрительно качала головой.

Водка ожгла пищевод, Сергей замотал головой и схватил кусок сала, стараясь быстрей зажевать «огненную воду». Отец с улыбкой смотрел на него.

– Не пил давно, что-ли?

Кротов только кивнул в ответ.

– Тогда закусывай побольше, чтобы вечером перед родней не опозориться.

Рассказ Сергея получился коротким: он знал, что чем больше подробностей, тем больше риск запутаться. Поэтому он постарался перевести разговор на другое, и сам принялся расспрашивать. Родители не заметили этого и с удовольствием начали рассказывать деревенские новости. Как ни странно, они не особенно переживали, что он живет за границей, даже наоборот –  были довольны.