Кровавая служба доставки - Нина Матвеева

Мне вдруг стало совсем неловко за свои реакции. Меньше всего хотелось выглядеть смущённой дурочкой, которая краснеет от мысли о том, чтобы спать с мужчиной в одной комнате. Было бы из-за кого краснеть! Это же Гвен, мой напарник и приятель! Пусть за последние дни он и умудрился набраться вампирского лоска, но самим собой от этого быть не перестал.

Когда передо мной открылась явно не единожды крашенная дверь номера, я во всю соображала, как бы реабилитироваться. На пороге меня наконец осенило:

— Двухместный — потому что ты боишься спать со мной в одной кровати? — спросила я, подражая насмешливому тону Гвена. — После всего того, что между нами было?

— Можешь считать, что я очень старомодный.

Комната была совсем не так плоха, как я ожидала. Немного смущала странная расстановка мебели, а именно кровати в противоположных углах, и шкаф, который не вписывался в угол и немного закрывал собой окно, но в остальном мне всё понравилось. Да и какие могли быть претензии к месту, где нам предстояло просто переночевать? Чистенько, запахов посторонних нет — и на том спасибо.

— Я в душ и спать, — сразу сообщила я Гвену и принялась снимать верхнюю одежду. — Просто валюсь с ног от усталости...

— Только после того, как решим вопрос с твоими волосами, — неожиданно категорично проговорил он. Уложив мой рюкзак около ближайшей кровати, Гвен подхватил бумажный пакет с подоконника и продолжил: — Я купил тебе краску. Выбрал на свой вкус, уж извини, посоветоваться не было времени.

Когда я увидела две тёмные коробочки в его руках, то чуть не застонала от разочарования. Нет, я прекрасно понимала, что сделать это нужно, и чем скорее — тем лучше. Но ранний подъём, дорога в автобусе и прогулка по городу вымотали меня настолько, что я едва стояла на ногах. А красить и сушить потом волосы — это занятие кропотливое и явно не на один час.

Приняв коробки у Гвена, я приземлилась на кровать и принялась быстро сдирать слюду с одной из упаковок. Как и ожидалось, в инструкции было написано держать краску на волосах тридцать-сорок минут. Первым пунктом ещё и значилась надпись «перед тем, как наносить состав, тщательно расчешитесь», и я обречённо застонала, накидывая к процедуре ещё минут пятнадцать-двадцать. Кудрявые женщины меня поймут: расчёсывать сухие волосы без спрея или другого уходового средства — дело неблагодарное.

— Может, мне состричь половину? — пробормотала я, стаскивая с хвоста резинку. Волосы у меня были довольно длинные, ниже лопаток, и уход за ними всегда отнимал много времени.

— Состричь? — каким-то странным тоном переспросил Гвен.

— Ну да, так будет проще их сушить...

— Нет, зачем? Да и ножниц нет нормальных, а маникюрными мы только всё испортим.

Я согласно вздохнула. Ощипанной курицей, конечно, выглядеть не хотелось.

Свесившись к рюкзаку, я разыскала в его недрах массажную расчёску, затем отделила прядь и начала продираться через длину беспощадными торопливыми движениями.

Ведь хотела же упаковать в дорогу средство для лёгкого расчёсывания, но пожалела места в багаже. Зато зачем-то взяла перцовый баллончик, на котором настоял папа. От баллончика в итоге пользы никакой (за исключением, разве что, родительского успокоения), а мне теперь сиди и всю ночь распутывай неугомонные локоны.

— Детка, — услышала я неуверенный оклик, — во имя всего святого, перестань...

Я непонимающе уставилась на Гвена, который замер напротив моей кровати с лицом, преисполненным страдания. Вообще не понятно, почему он выглядел как мученик, когда выбиваться из сил в борьбе с волосами приходилось мне.

— Что...?

— Не надо выдирать себе волосы...

Кажется, я расслышала умоляющие нотки в его голосе. И ещё больше растерялась.

— Я не выдираю. Тут написано — расчесаться...

Гвен огорчённо тряхнул головой, затем крутанулся на месте и, отодвинув стул от крошечного туалетного столика, приставленного рядом с дверью в ванную, кивнул мне на него.

— Давай, садись. Я сам всё сделаю.

Сам? Прямо всё?

Из груди вырвался неконтролируемый смешок. Пару секунд я молча смотрела на Гвена, ожидая, что он вот-вот выдаст какую-нибудь саркастическую шутку, но он продолжал стоять около отодвинутого стула, глядя в ответ с обезоруживающей серьёзностью.

Вот так ничего себе. Хотя кто я такая, чтобы отказываться от помощи.

— Думаешь, у тебя получится лучше? — пробормотала я, поднимаясь с кровати. — Боюсь, всё не так просто, как кажется со стороны.

— Разберусь как-нибудь. Для того, чтобы смешать тюбики и нанести краску большого ума не надо... — небрежно отозвался Гвен. Я недоверчиво распахнула глаза и даже замерла на полпути к стулу. Он что, и красить меня сам собирался? — Детка, я художник. Краски и кисточки — это моя родная стихия, так что сядь уже и расслабься.

Усевшись на стул, я вручила Гвену расчёску, а затем подобрала ноги и подпёрла рукой подбородок. Я старалась не показывать этого, но внутри малодушно радовалась, что получилось скинуть с себя кропотливую и выматывающую процедуру. У меня правда не было сил. Оставалось только надеяться на то, что Гвен сам не устанет и не бросит это неблагодарное дело на середине.

С трудом подавив зевок, я прикрыла глаза и в этот же момент почувствовала осторожное касание. По щекам робко рассыпались мурашки, очень приятные и... очень неожиданные. Я почему-то не подумала о том, что Гвен будет трогать мою голову (надеялась, что он владеет техникой бесконтактного расчёсывания, не иначе), и уж тем более не предполагала, что мне это понравится. Тем временем он аккуратно отделил первую прядь и перекинул её вперёд, на лицо.

Дело плохо. Я вдруг почувствовала, будто по позвоночнику проскользило невидимое лёгкое пёрышко. Пальцы Гвена чуть надавили мне на затылок, заставляя наклониться вперёд, и, словно по команде, от места прикосновения вниз побежала ещё одна стайка мурашек.

Я беспокойно пошевелилась. Что вообще происходит? Это я на Гвена так реагирую или на его вампирскую энергетику? Вопрос действительно серьёзный, потому что во втором случае я хоть как-то могла себя оправдать. А в первом...? В первом мне оставалось только сгорать от неловкости.

Гвен продолжал молча разбирать волосы на пряди, придерживая и проходясь по ним расчёской, а мне память заботливо подкинула воспоминание о том, как Тэо использовал свои вампирские фокусы, чтобы снять мою усталость. Тогда, в телебашне, я тоже испытывала нечто, похожее на не пойми откуда взявшееся физическое влечение.