Кровавая служба доставки - Нина Матвеева

состоянии я оказался на свободе, то вряд ли смог бы удержаться... — Лицо Гвена расчертила невесёлая улыбка. И мне тоже было не до веселья. — А когда мы окончательно обратились, Изабэлла выпустила нас из подвала. Мы вышли на поверхность другими существами. И мир уже тоже был другим.

На то, чтобы переварить информацию, у меня ушло несколько долгих минут. Я вообще не рассчитывала получить такой откровенный ответ на свой вопрос, ведь Гвен упорно умалчивал всё, что касалось Ирэн. Даже не знаю, что на него вдруг нашло. Времена, о которых он рассказал, в учебниках истории описывались крайне скупо, но даже этого хватало, чтобы понять, какие ужасающие вещи творились в разгар эпидемии вампиризма.

— Ни за что бы не подумала, что в мире есть вампиры, которые никогда не убивали людей, — медленно произнесла я, снова хватаясь за свою вилку.

— Я не говорил, что никогда не убивал, — раздался напряжённый голос.

Наши взгляды снова скрестились, и в глазах Гвена на секунду проскочило нечто болезненное и даже затравленное.

— Однажды я убил женщину, — добавил он тише.

— Надеюсь, это была не Изабэлла...

— Нет, — тряхнул головой Гвен, — Бэлла прожила с братом ещё лет сто, умудрилась даже посадить на животную диету несколько родственников и умерла своей смертью.

Действительно бесстрашная женщина, хотела сказать я. Но не смогла и вместо этого заставила себя положить в рот кусочек фрикадельки и начала жевать.

— Ты убил... из-за голода?

Ну зачем, зачем я об этом спрашиваю?

— Нет, — повторил Гвен, глядя на меня так, будто призрак той убитой женщины находился где-то рядом, — из-за отчаяния. Я был в отчаянии.

Что ж, иногда отчаяние может быть пострашнее голода. Но убийства, конечно же, ни то, ни другое не оправдывало.

— В состоянии аффекта люди иногда совершают страшные вещи, а потом раскаиваются...

— В том-то и дело, детка, — тихо и на удивление ровно отозвался Гвен, не спуская с меня остекленевшего взгляда, — я сделал это осознанно. И я... не уверен, что раскаиваюсь.

У меня не нашлось подходящих слов в ответ на такое признание. Оно просто выбило почву из-под ног. Вампир, который несколько минут назад заявлял, что не хочет уподобляться зверю и пить мою кровь, вдруг признался в том, что совершил осознанное убийство и не раскаивается. Может быть, это была самооборона? Но зачем вампиру обороняться от смертной женщины? Тогда, может, там была замешана месть? Или Гвен кого-то защищал?

Я поймала себя на том, что снова ищу оправдания, и мысленно выругалась. По-хорошему, мне следовало задать Гвену ещё парочку конкретных вопросов прямо в лоб, но я трусила. Он был моим единственным союзником и защитником, и правда могла серьёзно пошатнуть доверие между нами. А на этом доверии сейчас держалось слишком многое. Возможно, даже я сама.

Мы въехали в Квинс поздней ночью. Вторую половину пути за рулём был Гвен, а я заняла пассажирское место и старалась не отсвечивать. Разговор после обеда в придорожной кофейне не клеился, и всю дорогу я изучала карту, читала новости на телефоне Гвена и даже пыталась вздремнуть.

Первое, что бросилось мне в глаза в Квинсе, — это отвратительное освещение. Фонари горели не везде, а о вывесках и рекламных табло, которые в Твисдэйле были чуть ли не на каждом шагу, мечтать и вовсе не приходилось. Я немного забеспокоилась за нашу чёрную красотку с откидным верхом — мало ли что произойдёт с ней, пока мы будем ночевать в очередной гостинице. Однако Гвен развеял эти волнения.

— Мы будем ночевать в доме, а машина — в гараже. С отелями в Квинсе напряг, — пояснил он, — туристический бизнес тут не ладится.

Последнюю фразу сопровождал выразительный взгляд, словно говорящий «сама понимаешь почему», и мне он совершенно не понравился.

Чуть позже я лично убедилась, что в Квинсе не только с отелями был напряг. Круглосуточных супермаркетов в городе тоже не наблюдалось. Мы с трудом отыскали один единственный магазинчик, но около него нас поджидал неприятный сюрприз. На парковке мы наткнулись на подозрительную компанию, кучковавшуюся около поржавевшего насквозь пикапа. Наш родстер, конечно же, не мог не привлечь их внимания.

— Мне что-то тревожно, — призналась я, прежде чем выйти из машины на улицу.

— Не волнуйся, детка, никому не придёт в голову нападать на вампира, — пробормотал он в ответ.

— А на машину вампира?

— Машина... застрахована, — неуверенно ответил Гвен.

Когда мы двинулись к дверям супермаркета, трое парней отделились от пикапа и направились нам наперерез. У меня сердце подскочило к горлу, а ладони моментально увлажнились. Однако не успела я озвучить свои опасения вслух, как силуэты затормозили, а потом обменялись парой фраз и развернулись обратно. Раздалось злорадное хмыканье. Я скосилась на лицо Гвена и сразу поняла, в чём была причина такой резкой смены траектории: глаза на его лице отчётливо фосфоресцировали в темноте.

И правда, не решились нападать на вампира. Но я всё равно не спешила обольщаться. В этот раз нам повезло, но кто знает, на каких отморозков можно наткнуться ночью в Квинсе?

— Я уже хочу уехать отсюда как можно скорее, — сказала я Гвену в дверях супермаркета.

— Отправимся в путь с утра, — согласно кивнул он.

***

Сумеречный лес обступил меня со всех сторон. Деревья, ветви, корни были повсюду, они цепляли одежду, хлестали по плечам и лицу, словно пытались по кусочку выдрать из меня душу. Я неслась вперёд, но уже не понимала куда и зачем. Перед глазами плыло, за сплошным гулом, стоящим в ушах, я почти не разбирала звуков. Я больше не слышала шагов, но чувствовала: он приближается.

«Ирэн!»

Один только оклик, сухой и резкий, прошёл насквозь, как выстрел, и лишил меня остатков сил. Из груди вырвался отчаянный визг, ноги завязли в каком-то буреломе, и я едва не налетела на острый сук животом. Именно в этот момент вокруг меня сомкнулись сильные руки.

— Что ты творишь? — раздался ошарашенный шёпот сзади. — Ирэн, что с тобой? Ты не в себе?

Я замерла, как пойманная зубастой пастью пташка. Язык просто отнялся, горло сдавливали рвущиеся наружу рыдания.

— Идём домой, — произнёс он, притягивая меня ближе.

В голосе — вибрирующая ярость. В стальной хватке — сила, способная сломать меня пополам. Мне не жить, теперь уже точно не жить. Так зачем он откладывал мой приговор?

Я задохнулась,