Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

вами, – и вот, прошу, простите меня. Знаю, я порой бываю надменен и полон предубеждений, но мое мнение о вас полностью изменилось за эти дни. Ирис, я был бы счастлив назвать себя вашим другом.

Он говорил так проникновенно, а его голос был таким бархатистым, что сердце Ирис заколотилось. Как зачарованная, она смотрела на его руку с длинными загорелыми пальцами, лежащую на ее запястье.

И вдруг Ирис представила, как эти красивые пальцы труженика касаются ее щеки, шеи, груди… и ее опалило жаром. Она с огромным трудом подняла голову, чтобы посмотреть Арману в глаза.

Солнце обливало Рекстона золотистым светом, в его зрачках поблескивали искорки, и в этот момент дворецкий показался Ирис таким красивым, что у нее защемило в груди. Они лежали так близко друг к другу, что почти соприкасались носами. Его теплое дыхание шевелило локон на ее виске. Ирис занервничала. В выражении лица Армана, в его пытливых глазах и выверенных словах и движениях было нечто такое, от чего ей стало не по себе.

Необычный мужчина этот дворецкий. Даже глаза у него необычные – серо-зеленые, холодные и немигающие, – и взгляд у него прямой, пронизывающий. Такие глаза бывают у солдат, готовых до последнего исполнять свой долг и охранять вверенные им жизни. Возможно, Рекстон слишком сдержан и надменен, но Ирис верила, что если он возьмется за что-то, то доведет это до конца, руководствуясь своими понятиями чести. Ему можно доверять.

– Я… принимаю ваше извинение, – произнесла Ирис, запинаясь.

А когда Арман медленно наклонился чуть ближе, словно желая сказать что-то еще – или сделать! – она отшатнулась, вскочила на ноги и ошеломленно помотала головой. Ей казалось, что она только что избежала чего-то непоправимого. Или же по собственной глупости лишилась чего-то ценного.

– Нам пора идти. Вам ведь завтрак подавать, – торопливо выпалила она.

Рекстон не сдвинулся с места. Запрокинув голову, он несколько секунд смотрел на Ирис молча и неподвижно, лишь его широкая грудь мерно вздымалась и опускалась.

– Верно. Пора за работу.

Он встал, поднял куртку, отряхнул. При этом едва заметно улыбался.

Они шли домой в молчании, лишь у ворот Ирис нарушила его:

– И что мы теперь будем делать с нашими подозрениями и знанием о том, что на самом деле случилось с бароном? Как будем искать того, кто совершил это ужасное преступление?

– Напомню вам, что мы пока ничего не знаем точно. А если будем действовать поспешно, можем навлечь беду. Прошу, Ирис, доверьтесь мне. Дайте мне все обдумать.

– Только не думайте слишком долго.

– Я не тугодум… А вы пока занимайтесь тем, чем должны – ищите постояльцев, готовьтесь к приему. Сегодня вечером дам вам второй урок.

– Буду с нетерпением ждать! – просияла Ирис.

– Ирис! – окликнули ее с дороги – к ним спешил доктор Фальк. – Какая удача, что я встретил вас! – сказал доктор и с энтузиазмом пожал обе ее руки разом.

– Откуда это вы в такую рань, доктор? – с подозрением спросила Ирис, глядя на его болотные сапоги.

– С прогулки. Я всегда выбираюсь по утрам в лес понаблюдать за птицами. Вот, сделал несколько набросков для вашей тети. – Доктор предъявил блокнот с неплохо нарисованными силуэтами птиц. – У меня к вам просьба, Ирис, не уделите мне час-другой вашего времени? Помните, я вам говорил, что провожу исследования способностей людей с даром, сенситивов, каковым был барон Гвидобальдо?

– Но чем я могу вам помочь?

– У вас тоже может быть дар, – торопливо заговорил доктор. – Бывает так, что его не выявляют во время испытания в двенадцать лет, он проявляется позже. Ирис, позвольте мне помочь вам! У меня есть подозрения, что вы небесталанны! Мы будем полезны друг другу!

Ирис заинтересовалась. Она бросила взгляд на Рекстона и увидела, что он хмурится. Девушка испытала легкое удовольствие при мысли, что Рекстон, возможно, ревнует, ведь ей придется провести время в обществе другого мужчины…

Да полно! Не может же Рекстон иметь на нее какие-то виды? А узнать о своих скрытых способностях будет интересно.

– Хорошо, – ответила она доктору.

Тот мигом просиял.

– Я зайду к вам сегодня!.. Или вы ко мне? Я буду дома после обеда!

– Давайте я к вам. Мне все равно нужно в Альсинген на почту.

– Договорились!

Доктор нежно похлопал Ирис по руке, которую так и не отпустил.

– Прошу прощения, меня ждут на кухне, – деликатно и очень холодно сказал Рекстон и ушел.

За завтраком тетя Грета просматривала почту. Два конверта особо привлекли ее внимание. Она недоуменно покрутила их, а потом протянула Ирис.

– Дорогая, тут твое имя.

Тетина рука едва заметно дрогнула, словно пожилая дама на миг засомневалась, не оставить ли письма себе. Ирис поспешно выхватила конверты.

Первое письмо оказалось от Финеаса, а второе имело витиеватую черную печать с пентаклем в центре и внушительной надписью «Королевское общество оккультизма». Ирис немедленно вскрыла конверты и ознакомилась с их содержимым.

Пока она читала, тетя Грета оживленно болтала с Даниэлем. Оба делали вид, что им ни капельки не интересно, что за послания получила их новая родственница, но глаза их выдавали. И тетя, и ее сын едва не окосели, пытаясь исхитриться прочесть хоть что-нибудь на листах, в которые погрузилась Ирис. Рекстон тоже невзначай задержался за ее плечом, подавая чай.

Ирис не стала никого мучить – еще лопнут от любопытства.

– Мой отец скоро приедет к нам, как только закончит дела на ярмарке в шоу Морвиллей! – весело объявила она.

– Отец? – удивленно отозвалась тетя Грета.

– Ну да, Финеас Диль, мой отчим.

– О! – ответила тетя Грета в своей обычной манере.

Сейчас это междометие означало неприятное изумление, плохо прикрытое показной радостью. Наверное, Ирис следовало спросить ее разрешения, прежде чем приглашать Финеаса в поместье, но она напомнила себе, что теперь она тут хозяйка, и если это ее дом, то и дом Финеаса тоже. Остальным обитателям поместья придется смириться. Но все же она успокоила тетю:

– Финеас сейчас работает бутафором в шоу, но он бывший профессор математики, а не какая-нибудь шантрапа подзаборная. Его можно пускать за общий стол и показывать гостям. Он умеет пользоваться салфетками и не чавкает.

Сказав это, Ирис поняла, что пошутила плохо, потому что тетя Грета совсем потерялась. Она схватила солонку и чуть было не посолила свой кофе, но Рекстон успел вежливо перехватить ее руку и придвинуть сахарницу.

– Мы разместим господина Диля в синей спальне, – заметил он почтительно-нейтральным тоном. – Попросите его дать телеграмму в день приезда, чтобы я встретил его на вокзале.

– А второе письмо от кого? – с безмятежной наглостью поинтересовался Даниэль.