Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

ней в брюках на широких подтяжках и в белоснежной строгой рубашке без галстука с расстегнутым воротом. Глаза Ирис так и норовили опуститься ниже, туда, где из-за ворота выглядывали черные пружинки волос.

– Что вы наденете на чаепитие? В чем предстанете перед гостями? – спросил дворецкий учтивым тоном.

– Хотите знать, есть ли у меня приличное платье? – обескураженно уточнила Ирис.

– Полагаю, вы не захватили с собой гардероб для приема, – тактично уклонился от ответа дворецкий. – Большую часть вашего саквояжа занимали куклы.

– Что ж, вы правы, – вздохнула Ирис. – Кроме повседневной одежды, у меня есть платье для выступлений – всегда беру его с собой. Мы, артисты, в любой момент готовы выйти на сцену. Но не уверена, что оно подойдет. Вот, сами посмотрите.

Ирис вынула из шкафа и бросила на кровать алое платье без рукавов с заниженной талией, расшитое блестящими пайетками. Рекстон критически осмотрел его.

– Прекрасный наряд, и ткань хорошая. Уверен, вы выглядите в нем потрясающе. Не отказался бы увидеть вас в нем.

На его губах на миг мелькнула типично мужская улыбка, когда он накрутил на палец тонкую бретельку. Ирис представила, как этот палец скользит по ее плечу, спуская бретельку ниже, и не удержала судорожного вздоха. Арман выпрямился и мягко закончил:

– Но вынужден признать, это платье произведет на гостей неверное впечатление… Я знаю, что вам нужно, чтобы подчеркнуть ваши достоинства, но не выставлять их напоказ.

– Во всем-то вы разбираетесь, даже в женских платьях и достоинствах, – иронично сказала она, чтобы скрыть растерянность.

– Я разбираюсь в красивых женщинах. Ведь я не только дворецкий, но и мужчина.

Голос Армана внезапно стал низким и вкрадчивым, а заложенный в его словах подтекст смутил ее, как девчонку. Конечно, он мужчина! Она очень остро это чувствовала. Особенно сейчас, когда он стоял рядом, и тонкая белая рубашка подчеркивала ширину его плеч и оттеняла смуглость кожи.

– У меня нет других нарядов и нет денег, чтобы их купить. А даже если бы и были, модных магазинов в Альсингене я не заметила.

– Зато у нас есть кое-что другое. Пойдемте, Ирис, я вам покажу.

Арман отвел заинтригованную Ирис в темную кладовую, где на вешалках висело множество одежды в серых чехлах. Дворецкий безошибочно расстегнул один из них и передал Ирис изумительное темно-синее шелковое платье с узором у декольте, вышитым мелким бисером.

– Это же… это же платье из салона госпожи Вертье! – благоговейно прошептала Ирис, изучив ярлычок. – Оно стоит целое состояние! Чье оно?

– Моей прежней хозяйки, госпожи Марии. Она надевала его лишь раз. Оно вам подойдет. Боюсь лишь, что фасон вышел из моды, но это поправимо. В Альсингене живет портниха, госпожа Госсоп. Она бедная вдова, я иногда заглядываю к ней подсобить в саду. Госпожа Госсоп не откажется помочь. Руки у нее золотые. Отвезу ей платье, она укоротит юбку и уберет рукава. Завтра вы получите готовое платье.

– Но… будет ли прилично взять его? Ведь оно не мое…

– Вы хозяйка дома, а значит, и всего, что хранится в его кладовых… После того как госпожа Госсоп поработает над платьем, его никто не узнает. Вам подойдет этот цвет, Ирис, он оттенит блеск ваших волос и яркость глаз. Вы будете прелестны и похитите сердца всех присутствующих мужчин.

Ирис хотелось похитить сердце лишь одного мужчины, который на приеме будет отнюдь не в качестве гостя.

– Спасибо, Арман, вы золото, всегда найдете выход из любой ситуации. – Она вскинула голову и дерзко добавила: – Я бы вас поцеловала в благодарность, но, боюсь, вы будете возмущены моей вольностью.

Арман выдержал небольшую многозначительную паузу, а когда заговорил, в его голосе звучала почтительная насмешка.

– Хозяйки не целуют своих дворецких, госпожа Ирис. Это очень строгое правило, хотя оно и не прописано в учебниках этикета.

Ирис подняла бровь. Ей не раз приходилось нарушать правила, и хозяйкой она пока была ненастоящей, но решила не ставить Армана в неловкое положение. Кроме того, она боялась сама попасть впросак. Она все еще не была уверена, что правильно истолковывает отношение дворецкого к себе. Но никто ведь не запрещает девушке мечтать и надеяться!

В день приема поместье «Черный дуб» взбодрилось и ожило. Прислуга под руководством Рекстона раздвинула шторы, комнаты наполнил солнечный свет. Все ковры были вычищены, скатерти – выглажены, полы – натерты.

Траурное убранство сняли, но в гостиной повесили на стену большой портрет барона Гвидобальдо цу Герике в черной рамке, наскоро написанный Даниэлем с той самой фотографии, которую Ирис впервые увидела в газете. Барон смотрел поверх голов, желчно поджав губы. Лукавой улыбки, которая померещилась Ирис на фотографии, на портрете не осталось.

– Прекрасно, Даниэль, – похвалила тетя Грета сына. – Гвидо вышел как живой. Тебе удалось отлично передать обычное для него расположение духа.

Она легко вздохнула и поспешила на кухню переговорить с поваром. Госпожа Эрколе была приятно возбуждена в ожидании гостей.

Ирис тоже волновалась, но по другой причине. «Ерунда! – убеждала себя она. – Придет лишь кучка деревенских чудаков, они будут пить чай и сплетничать. Чего мне бояться? Я не трусила выступать перед министром, смеялась, когда в меня бросали гнилые помидоры, водила за нос Картавого Рика. А теперь я хозяйка этого дома, я в безопасности и почти богата. Я им всем покажу!» Однако Ирис смутно представляла, что она собирается «показать».

Чтобы успокоиться, она без конца подходила к зеркалу и любовалась творением деревенской портнихи. Утром Арман принес ей платье, которое преобразилось волшебным образом. Теперь никто не признал бы в нем старый наряд хозяйки. Подол укоротился, талия занизилась, исчезли рукава, а из обрезков ткани портниха соорудила красивый палантин, прикрывающий плечи. Ирис впервые надела дорогую одежду и наслаждалась скольжением тяжелого шелка под рукой.

Она накрасилась чуть менее ярко, чем обычно для спектаклей, волосы убрала под бандо с пером. Вышло элегантно, а еще – капельку дерзко, но она не собиралась притворяться утонченной аристократической молью. Она останется собой, насколько это возможно.

– Дорогая, идем. Подъехал первый автомобиль.

Тетя Грета крепко сжала ее руку и заставила встать рядом в вестибюле. Представление началось.

Ирис глубоко вздохнула. Она была наэлектризована и возбуждена. «Я хорошо одета, знаю, как себя вести. Я перепрыгнула сословную стену. Добрые люди есть везде, и среди бедняков, и среди аристократов. Неужели я не подружусь с соседями? Долой предрассудки! Начинается новая жизнь!»

Звонок проиграл бравурный марш. «Прибыл майор Зейц», – догадалась Ирис. Так и оказалось. Рекстон открыл дверь и впустил старого вояку. Зейц был одет в парадный мундир, увешан наградами, которые побрякивали при каждом его шаге.

Ирис