Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

Рекстон торопливо поставил перед госпожой Телеман вазочку с помадкой. Супруга директора положила конфету в рот, задвигала челюстями, озадаченно помотала головой и замычала. Помадка накрепко склеила ее зубы, и поэтому новых обидных реплик с этой части стола больше не последовало.

Но тут в разговор вступил изрядно захмелевший майор.

– Ох уж эти артистки! – опять подмигнул он Ирис. – Знался я с вашей братией, когда наш полк стоял в столице, и в гримуборные к вам захаживал. Помню, была одна красотка-акробатка, так она такое вытворяла!..

– Отставить пошлости, майор! – внушительно приказала Ирис гулким басом.

Майор поперхнулся, испуганно выпрямился и на время потерял дар речи. Гости дружно вздрогнули и уставились на Ирис так, будто у нее выросла вторая голова. В комнате повисла гнетущая тишина. Ирис устыдилась своей выходки. В столице среди ее постоянных зрителей был генерал с внучкой – его-то голос она и использовала, чтобы осадить майора.

– Простите, – улыбнулась она. – Я чревовещательница и звукоподражатель, решила показать вам свое искусство.

– Возмутительно! У этой девушки нет никакого понятия о приличиях! – отчетливо прошептала госпожа Ойген своей дочери.

Даниэль закрыл рот салфеткой и затрясся от беззвучного смеха. Происходящее изрядно забавляло его. Доктор Фальк сочувственно смотрел на Ирис.

– Эти артистки… Они ведь и с гангстерами путаются, я в газетах читала. Бедная Грета! Не дай бог никому обрести такую родственницу, – продолжала громко шептать госпожа Ойген дочери.

Все с интересом прислушивались и не пропустили ни слова. Барышня Лисси глянула на Ирис живыми блестящими глазами и с милой девичьей непосредственностью спросила:

– Ирис, а вы встречали гангстеров?

– А как же, – подмигнула ей Ирис. – Картавый Рик, подельник Химераса, – мой закадычный кореш. Мы с ним не разлей вода.

– Моя племянница шутит, – жалобно пропищала тетя Грета.

В гостиной тем не менее запахло ожиданием скандальной выходки. Зрители напряженно ждали продолжения. О, Ирис было хорошо знакомо это чувство! На спектаклях чего только не бывает. Ею овладел злой азарт. Да пошли они в пекло, снобы проклятые! Претендуют на аристократизм, а сами хуже базарных сплетников! Не ожидала она такого обращения!

– Арман, – громко обратилась она к дворецкому, – будьте добры, налейте мне того же, что и майору.

Рекстон со всей почтительностью поставил перед ней рюмку и, наклонившись, тихо предостерег:

– Ирис, не стоит.

Она не послушалась и лихо опрокинула рюмку. Гости напряженно следили за ней. Затем Ирис взяла хлебную палочку и громко захрустела ею. Майор одобрительно крякнул, тетя Грета устало прикрыла глаза ладонью.

– Превосходные палочки! – сообщил Даниэль, взял одну и тоже громко захрустел.

Но, как истинный аристократ и барон, он сделал это изящно и естественно – правила этикета нужно уметь нарушать. Однако его поддержку Ирис оценила и метнула ему благодарный взгляд.

Целую минуту за столом царила тишина. Майор сидел, как воды в рот набрав, и боялся пошевелиться. На его физиономии проступили багровые жилки. Потом директор школы досадливо крякнул, аптекарь хмыкнул, тетя Грета очнулась от ступора, с упреком глянула на сына и преувеличенно радушно обратилась к гостям:

– Прошу, попробуйте этот пирог! Он, кажется, с клубникой, не так ли, Рекстон?

Ирис тяжело дышала и стискивала зубы. Идиотка! И чего ей вздумалось паясничать? Теперь она все окончательно испортила…

Да гори оно огнем! Что сделано, то сделано. Чаепитие стало для нее провальным спектаклем. Но разве Ирис хоть раз отказывалась выходить на сцену после провала? Да никогда! Соберешь себя в кулак, проглотишь обиду, затолкаешь страх в глубины души – и идешь дальше развлекать зрителей. Нельзя показывать неуверенность. Если спектакль пошел не по плану, кукла сломалась или ты забыла слова, – импровизируй. Шокировать лучше, чем робеть.

– Спасибо, Арман, – сердечно поблагодарила она дворецкого, когда его смуглая рука поставила перед ней тарелку. – Вы не устали? Вы ведь весь день на ногах.

– Отнюдь, госпожа Диль.

После их обмена репликами аптекарша и госпожа Ойген перебросились многозначительными взглядами, а тетя Грета вздернула брови с крайне недоумевающим видом. Ирис дерзко усмехнулась. Эти люди не благодарят слуг и не называют их по имени, только по фамилии. И прилюдно не интересуются их самочувствием.

– Госпожа Диль, какие у вас планы? – вежливо заговорила пожилая дама, чьего имени она не запомнила. – Когда вы возвращаетесь в столицу?

– Никогда! – с большим чувством воскликнула Ирис, продолжая сочинять роль на ходу. – Я тут останусь. Папаша-то дом мне отписал – надо привести поместье в порядок. Но, раз капитала не хватает, придется дому самому зарабатывать себе на содержание. Вот, решила устроить в «Черном дубе» гостевой дом. Буду брать постояльцев, сдавать помещения под праздники и свадьбы.

Ее вдруг озарила дельная мысль.

– Кстати, госпожа Хунтер, вы упоминали, что зал в школе ремонтируют и охотничьему клубу негде встречаться. Не хотите заседать в «Черном дубе»? Мы можем сдавать вам большую гостиную по умеренной цене.

Госпожа Лара Хунтер заинтересованно моргнула, а вот Дамарис Ойген пришла в ужас.

– Постояльцы в «Черном дубе»? Вы шутите! – И обратилась к тете Грете: – А вы что думаете об этом, милая? Ведь чужие люди – это шум, грязь, разврат! Как знать, кто явится сюда из столицы, вдруг гангстеры?

– Мое мнение не играет роли, – слабо откликнулась тетя Грета. – Но я уверена, моя племянница знает, что делает.

– Мы не допустим, чтобы Альсинген заполонили подозрительные люди, – подал голос директор школы. – Какой пример они покажут детям? Они будут пить, курить, устраивать ночные пикники, танцевать танцы с вихлянием…

– Таких развлечений им и в столице хватает, – отмахнулась Ирис. – Сюда они за другим приедут. Зато в Альсингене станет поживее.

– Упаси нас бог от такой живости, – тонко усмехнулся аптекарь. – Нет, дорогая госпожа Диль, мы вам не позволим. У нас тут, понимаете ли, приличный городок. Не нужно нарушать наши порядки.

Тетя Грета внезапно выпрямилась, раздула ноздри и сверкнула глазами, как будто собираясь сказать аптекарю нечто резкое, но не успела, потому что в беседу вклинилась госпожа Хунтер:

– Голубушка, если вам нужны деньги, продайте дом – и дело с концом. И возвращайтесь к себе в столицу спокойно, – сказала она с фальшивым сочувствием. – Я с удовольствием куплю у вас буковую рощу. А здесь, право дело, вы будете не на своем месте. Вам лучше поискать уголок, более подходящий для девушки вашего… образа жизни.

И столько в ее глазах было чувства превосходства, что в сердце Ирис вспыхнуло жгучее негодование. Нет, они ни за что не примут ее в свои ряды. Ишь ты, вздумали запрещать ей вести дела! Боятся, что она приведет в их городок разврат! Они уже составили