Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

заметила, что дворецкий непроизвольно вытянулся по струнке и даже прищелкнул каблуками, как будто по старой привычке. «Да он же служил! – осенило Ирис. – Арман служил в армии, может, воевал. Как я раньше не догадалась? И тот шрам на его спине – след ранения?» Она с любопытством взглянула на Рекстона.

Однако ей пришлось отвлечься, потому что майор гаркнул на весь дом:

– Грета! Чертовски рад видеть, что вы не расклеились! Чем будете потчевать нас сегодня?

– Добрый вечер, Освальд, – слабо улыбнулась тетя Грета. – Позвольте представить вам мою племянницу, госпожу Ирис Диль.

– Уже знакомы, – игриво подмигнул он Ирис, надул щеки и прорычал: – Красотка! Очарован! Покорен! Разбит по всем фронтам!

От такого бесцеремонного приветствия Ирис на миг впала в ступор, но спохватилась и натянуто улыбнулась.

Снаружи зашуршали колеса автомобилей других гостей. Ирис развлекалась, определяя по звонку, кто явился.

Дверное пианино проиграло первые такты охотничьего сигнала. «Госпожа Лара Хунтер», – предположила Ирис. Так и оказалось. Помещица шумно вошла в дом. Она сменила бриджи и куртку на шелковое черное платье и шляпку с вуалеткой, держалась строго и властно, словно она предводительница не только местного общества охотников, но и всего мира. С тетей Гретой она поздоровалась сердечно, а Ирис едва кивнула.

Девушка дружелюбно протянула ей руку. Госпожа Хунтер уставилась на предложенную ладонь, недоуменно подняв брови. Рука так и повисла в воздухе. Ирис почувствовала себя глупо – как попрошайка на паперти! Наконец госпожа Хунтер брезгливо притронулась к ее пальцам и тут же отошла.

Тетя Грета послала Ирис глазами какой-то сигнал. Ирис не поняла и глянула на Рекстона. Тот едва заметно покачал головой, но потом ободряюще кивнул. «Я не должна была протягивать руку для пожатия первой!» – осенило Ирис. Подумаешь, великая оплошность! Но ей стало здорово не по себе. Если госпожу Хунтер возмутила простая ошибка, что же дальше-то будет? Родовитые жители Альсингена серьезно больны снобизмом. Нелегко ей с ними придется.

Очередной гость сыграл на звонке быструю мелодию, не попадая в ноты – как сорока прострекотала. «Лисси и Дамарис Ойген, как пить дать». И сцена повторилась. В волнах шифона и духов впорхнули мать и дочь Ойген, они шумно расцеловали тетю Грету в обе щеки, а Ирис проигнорировали. Старшая Ойген скользнула по ней пустым взглядом, а барышня Лисси улыбнулась слащавой фальшивой улыбкой, что еще хуже презрительной гримасы. Настроение Ирис падало с каждой минутой.

Лишь следующий гость ее порадовал. Доктор Фальк безыскусно потренькал одной клавишей цирковой марш, а когда его впустили, расплылся в такой добродушной улыбке, что Ирис оттаяла. Хотя бы один союзник у нее сегодня будет.

Затем явились другие обитатели Альсингена, с которыми Ирис была незнакома: аптекарь, директор местной школы с супругой, помощник бургомистра, парочка богатых горожан. Все в возрасте, почтенные, респектабельные, и все – снобы высшего пошиба. Тетя Грета любезно представляла Ирис, а у той щеки горели от взглядов ее новых знакомых. В них были любопытство, насмешка, холод, но ни тени радушия и доброты. Вот так утонченное воспитание! Могли бы хотя бы изобразить приветливость. Да, она не их круга, но это не повод относиться к ней как к пустому месту!

Перспектива пить чай в обществе недружелюбно настроенных господ и дам не радовала. Прием еще не начался, а Ирис уже мечтала, чтобы он скорее закончился.

– Прошу в гостиную! – пригласила тетя Грета последних визитеров.

Ирис, скалясь в приветливой улыбке, поспешила за ней в ярко освещенную комнату.

Гости расположились за столом. Рекстон начал разливать чай. Ирис безуспешно ловила его взгляд.

Она сидела по левую руку от тети Греты, соседний стул захватил майор. Даниэля усадили между собой дамочки Ойген, а доктор Фальк занял место напротив и сразу заговорил с аптекарем.

Вскоре беседа за столом стала общей. О бароне Гвидобальдо не говорили, лишь помянули его несколькими скорбно-почтительными словами. Казалось, все избегают говорить об усопшем хозяине дома, что было странно. Деликатно позвякивали чашки, пирожные быстро исчезали с тарелок, гости обменивались деревенскими сплетнями, обсуждали сбор пожертвований для приюта старых лошадей, а также открытие летнего сезона охоты. Тут госпожа Хунтер слова никому не давала вставить, она громогласно вещала о рябчиках. Тетя Грета цвела, ее бледные щеки покрылись румянцем, глаза блестели – она наслаждалась изысканным обществом.

Ирис проголодалась, но, чтобы не рисковать, взяла лишь печенье. Она осторожно пила чай маленькими глотками, каждую секунду опасаясь, что невзначай громко хлюпнет или уронит ложечку. И помалкивала. Все темы бесед были для нее незнакомыми. Попробовала вставить пару реплик, но вышло неуместно, и ей ответили холодными улыбками.

Ее сосед майор поймал Рекстона за рукав и без церемоний приказал подать «что-нибудь покрепче этой сладкой водички, черт бы ее подрал». Рекстон принес майору требуемое, и тот опрокинул две рюмки одну за другой, после чего разошелся, стал игриво толкать Ирис плечом и даже невзначай положил руку ей на колено. Старикан вел себя возмутительно. Будь Ирис в привычном для нее обществе, она бы без церемоний хорошенько дала нахалу по руке, но это же почтенный майор, приятель ее тети! Поэтому она лишь пришпилила его гневным взором.

Девушка чувствовала себя за столом незваной гостьей. Никто не пытался вовлечь ее в беседу, но колючих любопытных взглядов было предостаточно.

– А племянница Греты откуда явилась? – вдруг громко поинтересовалась глуховатая госпожа Телеман, супруга директора школы.

Наверное, ей казалось, что она задала вопрос мужу шепотом, но его услышали все. Повисла неловкая пауза. Директор Телеман засуетился, склонился к жене и что-то сказал ей на ухо.

– Что, дорогой? Говори громче, не шепчи! – раздраженно потребовала госпожа Телеман. – Ты сказал, столичная артистка или мне послышалось?

Господин Телеман отчаянно закашлялся и задвигал стулом.

– Нет, вам не послышалось, – громко сказала Ирис, устав от всего этого. – Я артистка.

– И в каком театре выступаете, милочка? – прокричала госпожа Телеман.

– Я кукловод, даю спектакли на улицах.

После этого заявления тетя Грета побледнела и увяла, а барышня Лисси прыснула в ладошку и послала игривый взгляд Рекстону, который в этот момент подавал ей пирожное. Остальные гости шокированно переглянулись. Но Ирис не собиралась врать и сочинять себе приличное, по их меркам, занятие.

– В театрах и цирках я тоже выступаю, – решила она все же смягчить свое заявление.

– Дорогой, а правда, что к артисткам в гримуборные после спектакля приходят богатые господа и остаются у них на ночь? – опять громко спросила у мужа госпожа Телеман. – Как ты думаешь, чем они там занимаются?

– Играют в карты на щелбаны, – ответила Ирис с милой улыбкой.

Она не собиралась