Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

добровольцем, потому что хотел посмотреть мир. Что ж, я его посмотрел. Воевал два года под началом майора Зейца. И там насмотрелся такого… – Он на миг замолчал, его лицо исказила болезненная гримаса. – Я был смертельно ранен, – сухо продолжил он. – Спасло меня чудо. Его сотворила госпожа Мария на деньги барона. Мне жизни не хватит отплатить хозяевам за то, что они сделали. Вот цена моего лакейства, Ирис. Я готов платить ее. И я плачу ее с радостью.

– Простите. Я не знала.

– Вы смотрите на людей однобоко, Ирис, считаете себя искушенной, потому что жизнь обошлась с вами неласково. Но эти господа, которые обидели вас в гостиной, – думаете, они лицемерные снобы, потому что их испортили деньги и статус? Нет. Они действовали из лучших побуждений. Они защищали от вас госпожу Грету. Они боятся, что вы обидите ее. Они не разобрались в ситуации, но вы не дали им это сделать. У каждого из этих господ своя тяжелая ноша, которая отравляет им жизнь. Они боятся потерять то, что имеют. Они видят в вас угрозу. Покажите им, что вы не угроза, что вы друг!

– Я старалась! – воскликнула Ирис. – А получила презрение!

– Мало старались.

– И что мне делать?

– Заслужить их расположение. Ради себя и ради вашей тети. Не создавайте ей новых проблем.

– Нет! – резко ответила Ирис. – Понимаю, что вы хотите донести до меня, Арман, но вы не правы. Я поступлю по-своему. Не нужны мне друзья. Пусть они живут в своем Альсингене тесным кружком, а я буду жить сама по себе. Мне не привыкать.

Рекстон вдруг опустил на плечи Ирис тяжелые ладони, пригвоздив ее к месту. Она всем телом чувствовала его гнев: обжигающие волны, силу, готовую сокрушить ее в любой момент.

– Вы разумная девушка, Ирис, и поэтому сделаете так, как я вам говорю. Хватит детских спектаклей. Пора играть серьезную взрослую пьесу.

С этими словами он легонько тряхнул ее. Ирис будто стояла на краю обрыва, но упрямо шагнула навстречу пропасти.

– И что вы сделаете, если я не послушаюсь?

– Поверьте, вам лучше послушаться, Ирис.

– Арман, да вы просто…

Рекстон не дал ей договорить.

– Мне надоело ссориться с тобой, Ирис. Поверь, сегодня мне было сложно выполнять свои обязанности, потому что ты, моя новая хозяйка, была в гостиной, сверкала синими глазами и старалась за бравадой скрыть робость. Я никого не видел, кроме тебя, и дважды чуть не уронил поднос. Ты была королевой в этой гостиной. Мятежной, неразумной… и чертовски красивой.

Дворецкий произнес эту тираду с чувством, напоминающим бешеную злость. У Ирис перехватило дыхание. Пульс выстукивал безумный мотив. Она не могла пошевелиться.

Он наклонился, и его губы, жесткие и беспощадные, впились в ее. Ладони Армана обхватили ее лицо. Поцелуй был лишен всякой утонченности, он был быстрым и примитивным. Таким яростным, что Ирис чуть не потеряла сознание. И все же он не застал ее врасплох. Потому что к этому все и шло с самого начала, с самой первой встречи.

Ирис ответила на поцелуй. Она запустила пальцы в короткие волосы на его затылке, прижалась к его твердой груди, обтянутой идеально белой накрахмаленной рубашкой. Дворецкий стиснул ее так, что хрустнули кости.

– Рекстон! Вы где? – донесся издалека голос тети Греты, вышедшей в коридор, чтобы найти пропавшего дворецкого.

Ирис оттолкнула Армана и прикрыла глаза, переводя дыхание. Казалось, каждая клетка в ее теле бьется в коротких судорогах. Голова кружилась.

– Тебя зовут. Ты должен идти.

Рекстон шепотом выругался сквозь зубы и пригладил волосы.

– Ты тоже должна вернуться в гостиную.

– Я не смогу, – рассмеялась она с легким раздражением. – Они все поймут.

– Не выдумывай. Они увидят только то, что ты им покажешь – пылкую, взбалмошную, но добрую женщину.

– Я не такая.

– Для меня ты такая.

– Арман, ты сказал, что у каждого из гостей есть какая-то тайна, своя тяжелая ноша. Что это? Ты мне расскажешь? Мне будет проще, если я буду знать.

– Да, расскажу. Потом.

– А у тебя? У тебя есть тайна?

Она смело посмотрела ему в глаза и поежилась от того, что в них увидела.

– Конечно, Ирис, – мягко ответил Арман. – Но, если эти господа узнают мою тайну, я могу потерять их уважение и свое место в Альсингене. Мне действительно приходится притворяться. Такова наша лакейская доля.

– Прости, – вспыхнула Ирис, вспомнив свое недавнее оскорбление.

– Я весьма злопамятен. Тебе придется постараться, чтобы заслужить мое прощение.

Он мимолетно коснулся пальцами ее щеки, улыбнулся, поправил галстук-бабочку и вышел, тихо прикрыв дверь.

Выждав пять минут, Ирис выбралась из кладовой и побрела в гостиную с растерянной улыбкой на лице. Она едва сознавала, куда идет. Ноги подрагивали, сердце билось сильно и тяжело. В голове кружились тысячи мыслей и предположений.

Арман не был ласков с ней и слова говорил резкие, но он первый мужчина, который обрушил на нее такой поток страсти. Первый, кто попытался понять ее. И он не побоялся сказать ей правду, то, что он думает о ее поведении. А в его словах была доля истины, Ирис не могла не признать это. И конечно, он первый, кто поцеловал ее вот так, в порыве момента. Его поцелуй обжигал гневом и вожделением – безумная смесь! Ни один из ее бывших кавалеров Арману и в подметки не годился!

При этом она понятия не имела, какие подлинные чувства прячутся в его груди и какие побуждения им движут. Могла лишь догадываться. В Армане было что-то, что резко отличало его от других знакомых ей мужчин. Может, дело в его собранности, врожденной гордости и скрытой страсти. Его прошлое сделало его таким.

Скоро она узнает о нем больше. Какую тайну он скрывает? Он готов рассказать ей. А это доверие дорогого стоит.

В гостиную Ирис вошла без всякого страха. Она теперь вообще ничего не боялась. Лучезарно улыбнулась гостям, которые на секунду смолкли при ее появлении. Некоторые глянули на нее смущенно, а госпожа Лара Хунтер выдавила сквозь зубы доброжелательную улыбку.

Глупая Ирис, нашла с кем воевать! Они лишь кучка пожилых чудаков, невоспитанных, несмотря на свою аристократическую выучку. Она кажется им пришелицей из опасного порочного мира. Они ее боятся, наивные. Надо отнестись к ним снисходительно. Жаль, Арман ничего не рассказал ей об этих господах раньше, но у него наверняка были серьезные причины. Он всегда поступает обдуманно.

Взгляд Ирис устремился к дальней стене, где неподвижно стоял, ожидая распоряжений, дворецкий. Спина прямая, широкие плечи расправлены, голова слегка наклонена. Поза внушительная, даже устрашающая, несмотря на заложенную в