Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

– Ничего я не скрываю. Нет у меня никаких бед, кроме пустого кармана.

Он отвернулся, и по его напряженной спине Ирис поняла, что Даниэль ей ничего не скажет. Ладно. Подождем.

Ирис поднялась к себе, но переодеваться не стала. Подошла к зеркалу, обновила помаду, поправила прическу и уселась в кресло – ждать, когда освободится Арман.

Он должен ей тайну. Или две. А она должна сказать ему… сказать, что он… что она… Нет, лучше ничего не говорить. Некоторые действия вполне могут заменить тысячу слов. Например, поцелуй.

Минуты текли, Ирис все сильнее переживала.

– Как ты думаешь, он не придет? Струсил? – спросила она у Клодины.

Кукла насмешливо сверкнула стеклянными глазами: «Арман? Струсил?! Ты шутишь, хозяйка?!»

Ирис вскочила, сгребла кукол в охапку, запихнула их в шкаф и плотно закрыла дверцу. Не нужны ей свидетели во время встречи с Арманом.

И пора отказаться от своей безумной привычки видеть в куклах друзей, разговаривать с ними. Ей нужны живые люди, а не фантазии.

Дворецкий явился спустя час. Ирис почувствовала приближение Армана, хотя он двигался по коридору бесшумно. Она распахнула дверь за секунду до того, как он в нее постучал.

– Привет. Заходи, – пробормотала она, охваченная нервной дрожью.

Рекстон не снял свою форму, так и явился в черном фраке с бабочкой. Он показался ей мрачной угрожающей фигурой. Приглаженные темные волосы блестели в свете огня, глаза прятались в тени, черты лица были резкими, суровыми. Чтобы преодолеть смущение, Ирис схватила его за руку и потащила к камину.

– Садись, – подтолкнула она его к креслу. – Вот так. А я сяду тут. Так будет удобнее разговаривать.

Она опустилась на низкий пуфик у колен Армана и подняла голову. Лампы не горели. Дворецкий сидел в кружке оранжевого света пламени. Он играл в его зрачках и придавал золотистый оттенок его смуглой коже.

Рекстон наклонился, оперевшись локтями о колени, но его спина при этом осталась безукоризненно прямой – поза сильного, уверенного в себе мужчины. Легко улыбнулся. Но молчал. Молчать он умел.

– Ну? – поторопила его Ирис, теребя кайму платья.

Ее колени задрались, спине было жарко от огня. Или же от волнения. Но она не думала о неудобствах, ее поглотило созерцание красивого серьезного мужчины. Сейчас их роли будто поменялись: Арман сидел в кресле, как хозяин, а Ирис – у его ног, как служанка.

– Устала? – мягко спросил Арман. – Хочешь, принесу тебе чего-нибудь подкрепиться? Чаю, настойки?

Ирис нетерпеливо помотала головой. Рекстон откинулся на спинку.

– Я восхищен тобой, Ирис, – сказал он серьезно. – Считаю, что прием прошел неплохо, хоть и не без инцидентов. Ты не умеешь сдаваться. Однако хорошо, что ты не такая упрямая, как мне поначалу показалось.

– Я не упрямая, а любопытная. Когда что-то затеваю, мне интересно, насколько далеко я могу зайти и что мне откроется в конце… Арман, ты обещал рассказать мне о жителях Альсингена. Что у них за тайны? Почему ты раньше ничего не говорил?

– Я не склонен сплетничать, Ирис. Даже сейчас мне не хочется делиться обстоятельствами их жизни. Расскажу тебе некоторые общеизвестные факты. – Он вздохнул, сцепил руки. – Итак. Госпожа Дамарис Ойген. Ее муж был картежником, просадил ее состояние. Она не может дать приданое дочери, не может вывести ее в свет, а выбор достойных женихов в нашей глуши ограничен. Тетя Грета не раз помогала Дамарис деньгами втайне от барона, и Дамарис опасается, что ты прекратишь эту благотворительность.

У Ирис сжалось сердце. Она прекрасно знала, каково это – иметь в семье картежника.

– Но это еще не все. Полагаю, госпожа Дамарис опасается, что ты окажешь дурное влияние на ее дочь. Барышня Лисси очень… своенравна. Ей душно и тесно в Альсингене. Она рвется на свободу, но вынуждена оставаться с матерью. Год назад она убежала из дома, поехала за актером бродячего театра, который гастролировал в Шваленберге. У них была некая договоренность романтического характера. Мне пришлось участвовать в тайной операции по возвращению блудной барышни. – Рекстон невесело усмехнулся. – К счастью, мы успели вовремя. На нее словно нашло помешательство. Но мне удалось образумить Лисси. Надеюсь, ее сердце не разбито.

– Мне кажется, она имеет на тебя виды, – с деланым равнодушием заметила Ирис.

Арман поморщился.

– Я лишь дворецкий, человек не ее круга.

– Зато у тебя есть кое-какие средства, ты красив, хорошо воспитан. Думаю, Дамарис в ее нынешнем положении готова поступиться социальными нормами. В наш век это больше не неслыханный скандал. Она будет рада выдать за тебя дочь. А ты сможешь породниться с хорошим семейством, осуществить свою мечту.

– Наш разговор зашел не в ту сторону, тебе не кажется? – улыбнулся Арман.

– Хорошо. – Ирис проглотила жгучую ревность. – Что за история у охотницы?

– Ты имеешь в виду госпожу Лару Хунтер? Она очень одинока. Ее сын пропал без вести на войне. Охота скрашивает ее жизнь. Ей хочется получить ту буковую рощу. И она знает, что ей будет легче уговорить продать ее госпожу Эрколе, чем тебя. Поэтому ты помеха.

– Майор Зейц?

– Мой старый командир. Должен признать, у него скверный характер и уйма дурных привычек. Но он безобиден. Ему пришлось уйти в отставку по состоянию здоровья, и он чувствует себя ненужным, забытым. Вот, воюет с кротами, чтобы взбодриться. Как и все, стеснен в средствах.

– Как ты думаешь, что он искал в кабинете Гвидо? Он прихватил трость барона. Он вор?

– Раньше за ним такого не водилось, – нахмурился Рекстон. – Майор бесцеремонен, но чист на руку. Он был хорошим командиром. Солдаты его не любили, но уважали.

Ирис с сомнением покачала головой и с замершим сердцем задала главный вопрос:

– А ты? Каков твой страшный секрет, Арман? Какая тайна омрачает твою жизнь? Что ты за человек?

Он потер лоб, вздохнул, но взгляд не отвел. А когда заговорил, его голос прозвучал грустно и строго.

– Дело в том, Ирис, что я не совсем человек.

Глава 16

Драгоценное сердце

Ирис помотала головой, решив, что ослышалась, потом пристально посмотрела на Рекстона. Тот молчал и тоже смотрел на нее, ожидая каких-нибудь слов. Ирис неуверенно рассмеялась.

– Не человек? Вот так заявление! А кто же тогда? Демон? Тень во плоти? Автоматон?

– Последнее почти верно.

Она вытаращила глаза. Позвольте, неужели дворецкий не выдержал тяжелой работы и заговаривается? Считает себя автоматоном, механической куклой? Вот это да!

– Какой же ты автоматон, Арман? – мягко заговорила она. – Ты живой. Ты дышишь, у тебя бьется сердце, я слышала его стук. Ты