Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

– Прости, слишком драматично высказался, – признал Рекстон с легким смущением. – Да, разумеется, я человек. Но некоторые могут считать иначе, потому что после войны я стал человеком с некоторыми особенностями. Если люди узнают мою тайну, они станут относиться ко мне с подозрением и недоверием. Мне придется уехать. Жизни мне здесь не будет… Ты слышала об артифисах?

– Конечно, даже встречала их. Да, многие не считают их людьми. Артифисов создавали из механизмов и… органов мертвецов. – Голос Ирис дрогнул в конце фразы. – Рассчитывалось получить универсальных рабочих и солдат, человекоподобных автоматонов, но получили людей, более совершенных, чем мы с тобой, и это многим не понравилось… Но разве ты артифис? У тебя морщинки у глаз, родинка на шее, шрам на спине… – Ирис покраснела – теперь Арман поймет, что она за ним подглядывала. – Артифисы совершенны, ранения и возраст почти не оставляют следов на их искусственной коже. И у них на спине есть скважина для ключа, а я у тебя ничего такого не заметила… Я видела тебя, когда ты занимался гимнастикой…

– Я был рожден обычным путем от отца и матери, но теперь я наполовину артифис. Мой шрам – это след ранения, которое меня убило.

Ирис вздохнула.

– Теперь будешь утверждать, что ты поднятый некромантом труп?

– Не некромантом, а полковым доктором Гризвольдом и мастером Фуксом, создателем артифисов. Мне в спину попали осколки гранаты. Они разорвали легкие, перебили позвоночник и проникли в сердце. Я был мертв. К счастью, меня сразу доставили в лазарет, где дожидался свежих трупов мастер Фукс, чтобы провести опыт. Пройди чуть больше времени, он ничего бы уже не смог сделать. В лучшем случае получил бы заводного зомби.

Ирис содрогнулась, по коже пробежал озноб. Ей казалось, она спит под страшную сказку. Она всякого насмотрелась и наслушалась на улицах Сен-Лютерны, но темные разговоры о смерти и увечьях никогда не были ей по нутру. Ирис предпочитала яркость жизни.

– Продолжай, – попросила она онемевшими губами.

– Теперь я человек с механической начинкой, Ирис. И это дает многим основание не считать меня человеком.

– Что за глупость? Это всего лишь протезы! Как деревянная нога или стеклянный глаз. Ты же герой, пострадал на войне, чуть не погиб, но тебя вылечили…

– Увы, все сложнее. Помнишь, как люди относятся к артифисам? Их боятся, считают опасными и непредсказуемыми, потому что они оказались не послушными машинами, а людьми с сильной волей и желаниями, они боролись за свою свободу. Поэтому их больше не создают. А я теперь наполовину артифис. Я начинен механическими органами, побывал в изнанке жизни. Я был практически мертв два месяца, пока мастер Фукс и доктор Гризвольд не нашли кристалл, который запустил мое новое сердце. Помнишь, сегодня за столом зашел разговор о драгоценном камне, якобы спрятанном в доме?

– Ну да. Клад, который все мечтают найти.

– Он здесь, Ирис. – Рекстон приложил руку к груди. – Госпожа Мария настояла, чтобы барон отдал камень для моего спасения.

Ирис уставилась на его широкую грудь, обтянутую белой рубашкой, пробежала взглядом по его плечам, рукам. Перед ней был ладный сильный мужчина, полный жизни. И он же был мертвецом целых два месяца и очнулся наполовину механизмом? А в груди у него шестеренки и камень? Она потрясла головой.

– Ты наверняка слышала о печально знаменитом мастере Жакемаре и его последователе Кланце. Они были первыми, кто начал соединять живое и неживое посредством сплетения эфирных аур предмета и организма. Чтобы пробудить механизмы, они жестоко забирали чужие жизни. Первым известным человеком, получившим железное сердце, был некий барон фон Морунген. С тех пор прошло много лет, мастера династии Фуксов продолжали опыты, улучшали устройства. В результате были созданы артифисы и такие, как я. В наших механизмах используются кристаллы, заряженные эфирным полем. У барона Гвидо был подходящий изумруд – тот самый, оставленный в доме мастером Жакемаром. Барон отдал его ради меня. Он не отличался человеколюбием, им двигало любопытство изобретателя. Он даже дал механику Фуксу пару дельных советов, и тот ими воспользовался. А госпожой Марией двигала жалость. Она была привязана ко мне, как к сыну, – грустно закончил Рекстон.

– Теперь я понимаю, почему ты так предан этой семье.

– Да, я обязан им жизнью. Но ни госпожа Грета, ни Даниэль ничего не знают. Никто не знает, кроме доктора Фалька – он наблюдал меня после операции, когда я вернулся в поместье. Теперь знаешь и ты. И мне бы не хотелось, чтобы о моих протезах стало известно другим.

– Но почему? – продолжала недоумевать Ирис. – Это же замечательное изобретение! Тебя спасли, дали жить полной жизнью… Или нет? – добавила она севшим голосом. – Как тебе живется с механическим сердцем?

– И с железным позвоночником, и с каучуковыми легкими, – с кривой улыбкой добавил Рекстон. – Не беспокойся, я в прекрасной форме. Правда, год после операции заново учился владеть телом. Сейчас иногда мне досаждают боли в спине, но все реже. Тело привыкает к новому состоянию, процесс небыстрый. Зато теперь я выносливее обычных людей, немного сильнее. Заодно избавился от опасности заработать прострел в пояснице, профессиональную болезнь лакеев.

– Так в чем же дело, Арман? К чему эта тайна?

– Люди опасаются своих собратьев, которые стали другими… Несколько лет назад одна богатая дама приобрела дом в Альсингене. У нее был слуга-артифис. Ее вместе со слугой выжили за один год… В Шваленберге служил в полиции патрульный с механическими руками. По требованию местных его перевели в другой город.

– Но откуда такие предрассудки?

– Мы живем в мире предрассудков – тебе ли не знать. Что касается таких, как я – «улучшенных людей», как называл нас мастер Фукс, – многие завидуют нашей «улучшенности», не думая о том, чем мы за нее заплатили. Кто-то считает эфирные кристаллы дьявольским подарком, верит, что мы изменились и душевно, что мы ненадежны и непредсказуемы и можем представлять опасность.

– Да ты самый надежный и предсказуемый мужчина на свете!

Арман усмехнулся.

– С «надежным» соглашусь, а «предсказуемый» оспорю. Не самый лестный комплимент для мужчины.

Ирис положила ему руку на колено и почувствовала, как напряглись его мышцы.

– Я в хорошем смысле. Тебя давно знают и любят в Альсингене. Неужели ты думаешь, что друзья тети Греты станут относиться к тебе с опаской и отвращением?

– Не хочу рисковать, – сухо ответил Рекстон. – Не только потому, что боюсь лишиться их расположения. Я нужен госпоже Эрколе и Даниэлю… И тебе. Если меня заставят уйти, вы останетесь без защитника.

– Ну, уж я-то могу