Гарри и его гарем 11 - Нил Алмазов

— А такая парочка, как ты и та демоница, вообще подозрений не вызывает, конечно, — произнёс он скептически. — Больше не следите за мной. Я вам ничего не сделал, и вы мне не нужны. Это ясно?

Пока он говорил, я почувствовал, как напряжение в его мышцах чуть спало. Вот он, момент. Но чтобы вырваться, нужно отвлечь его ещё.

— Ясно-то ясно, — сказал я. — Но почему ты оказался рядом именно тогда, когда меня позвали на бой? Чтобы поговорить? Мог бы сделать это в другом месте.

— Я шёл по своим делам, которые тебя не касаются. Понял? Если да — отпущу сейчас. Нет — шансов у тебя больше не будет.

Я специально расслабил всё тело, чтобы сбить его с толку и подготовиться к следующему шагу.

— Ты настолько уверен в себе?

— Абсолютно. Дерусь я лучше, чем ты. Ты же едва передвигаешься по арене.

— И что с того?

— Это многое говорит о тебе, как о…

Противник не успел договорить: рывком, вложив все силы, я перевернул его через себя. Он взмыл в воздух — и глухо приземлился спиной на песок.

Удерживая его руку, я выкручивал запястье, ощущал скрип сустава и натяжение мышц под кожей. Хватка дрогнула, и он попытался вырваться. Я уже склонился, чтобы нанести удар в лицо, как он умудрился освободиться: выдернул свою руку, перекатился в сторону и быстро встал на ноги.

— Сам не захотел по-хорошему, — зло сказал он. — Теперь держись. Играть не буду.

Отлично.

Я давно знал: гнев — враг бойца. А он сейчас кипел им. Мне оставалось лишь сохранять разум холодным.

Он снова ринулся на меня как агрессивный хищник. Я ощущал, как удары нагнетают жар в груди, как кровь стягивает кожу, как звенит в ушах. В один момент я пропустил удар в корпус — и адская боль расползлась по телу. Потом другой — в голову — оглушило гулом. Но я держался: контратаковал как мог, нащупывая щели, куда можно удачно ударить. И чем больше он бил, тем слабее становились его удары для меня. Подсознание отключало боль, чтобы я мог выдержать этот натиск.

Сил осталось совсем мало. Былая лёгкость покинула тело, дышать стало совсем тяжело. А противник окончательно сорвался, начав бить без разбора — кулаки обрушались на меня словно молоты.

Я выждал момент, шагнул в сторону — и его кулак прошёл мимо. Собрав всю силу, я нанёс удар правой в челюсть. Он качнулся в сторону. Левой его накрыл мой боковой удар — тоже в челюсть. Следом взмах. Ещё удар справа. Потому снизу вверх — апперкот под нос отправил его назад. Это не был идеальный приём, скорее инстинкт.

Противник отшатнулся, сделав попытку воспрянуть, но споткнулся. И его руки уже не работали. Он просто рухнул на спину и не смог подняться.

Удары в барабан — один, два, три — глухо прогремели вокруг.

Сзади послышался скрип калитки. Я повернулся и увидел, что дворф уже идёт ко мне.

— Ты победил! Поздравляю! — провозгласил он, оглядывая толпу, затем выкрикнул что-то на своём языке.

Народ зашумел, завопил.

— Подними руку! — крикнул дворф. — Пусть все увидят!

И я слабо поднял руку. Тело дрожало, дыхание сбивалось, но я улыбался. В душе был взрыв радости. Мелия стояла у частокола, смотрела на меня горящими глазами и улыбалась. Я знал: она радовалась не меньше меня. И не мог позволить себе проиграть, пока она наблюдает за боем, что тоже помогло мне одержать победу.

— Всё, пошли! — сказал дворф, хлопнув меня по плечу, едва дотянувшись. — Молодец! Бой вышел что надо! Честно заработал своё!

— А с ним-то что? — кивнул я на лежащего противника, который до сих пор не подавал признаков жизни.

— Приведут в чувство, — махнул он рукой. — Не твои хлопоты.

Он повернулся и направился к калитке. Я пошёл следом, чувствуя, как тело постепенно отдаёт болью всё сильнее. Дыхание резало грудь, плечи ныли, а в коленях будто стояли гвозди. Оглядел себя — синяки, гематомы, всё горит. О лице и думать не хотелось: наверняка разбитая губа распухла, нос или сломан, или изрядно побит, глаз едва не затёк, а во рту ощущался терпко-железный привкус крови.

Как только мы вышли, Мелия бросилась ко мне, расталкивая дворфов с такой лёгкостью, будто они были детьми. Добравшись до меня, она сразу обняла всем телом, как будто боялась, что я упаду.

— Я знала, что ты победишь! — выдохнула она и, чуть отстранившись, взглянула мне в глаза. Потом улыбнулась. — Поцеловала бы тебя, но, боюсь, тебе сейчас это не понравится.

— Всё настолько плохо? — усмехнулся я, стараясь не шевелить губами.

— Ну, не очень хорошо, я бы сказала, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Противник твой оказался сильным бойцом.

— Да, он очень хорош в бою. Но ладно, залечу все раны. Ничего страшного.

— Я помогу, — добавила она, прежде чем меня подозвали к столу.

Рядом стояли три больших мешка, доверху набитых монетами. Важный дворф, который сидел за столом, поздравил меня с победой, а двое других занялись выплатой. Один держал маленький мешочек, другой черпал из большого пригоршнями и сыпал внутрь. Монеты звенели, глухо сталкиваясь, и этот звон звучал как музыка. Никто ничего не считал — просто насыпали по максимуму. Наполнили один мешочек, завязали и положили на стол. Потом второй и третий.

— Забирай, — сказал один, кивая одобрительно.

Я поблагодарил их, пожал руки. Они ответили короткими, но тёплыми словами: бой был честным, зрелищным, и, как оказалось, организаторы остались в хорошем плюсе, ведь почти все самые солидные ставки были на моего противника.

Забрав деньги и свои вещи, я вместе с Мелией покинул арену.

Первым делом воспользовался бытовой магией, чтобы очистить с себя кровь, песок и пот. Мне сразу стало легче, даже как-то кожа задышала. Мелия тем временем занялась моим лечением. Я знал, что она многое умеет, но не представлял насколько. Она едва касалась пальцами моей кожи, и от этих прикосновений по телу расходилось ровное, мягкое тепло, будто внутренняя боль таяла. Мышцы расслаблялись, дыхание приходило в норму. Даже все гематомы начали бледнеть прямо у меня на глазах.

Я не стал спрашивать, как она этому научилась. Главное — помогла. И помогла с душой.

Когда всё было закончено, я оделся,