Пульс "Элиона" - Владимир Георгиевич Босин

— Куда это ты собрался? Да ещё прихорашиваешься. Никак дела сердечные?

— Да какие там сердечные. Наши ребята с ансамбля зовут посидеть, отметить праздник.

— И ты хотел пойти без меня? — с сестры можно рисовать картину «Смертельная обида от близкого человека».

— Я думал, тебе с подружками интереснее.

— Ага, и что, обсуждать их парней? Когда я ещё смогу увидеть самый настоящий ансамбль вживую. А петь там будут?

— Возможно, я гитару беру.

— Тогда я с тобой и это не обсуждается.

В праздничный день городской транспорт ходит плохо и пришлось поймать такси. Костик живёт в девятиэтажке на улице Мира. На четвертый этаж подымались по лестнице, лифт застрял наверху, а ждать не хочется.

Ира вырядилась в тёплое шерстяное платье и легкую курточку. Подымается впереди меня, неся на вытянутых руках как пропуск чехол с гитарой. На лестничной площадке накурено. Это Костя с Лёвой обкуривают двух девчушек, — о, какие люди! Шеф пожаловал, — мы поздоровались и вошли в квартиру. В зале наблюдается активное шевеление народа. Ваня помогает дамам в количестве трёх штук сервировать праздничный стол. Я бы не сказал, что тут одни салатики. Есть и аппетитно пахнувшие холодные мясные закуски. Радует взор ветчина, украшенный веточкой зелени холодец и колбасная нарезка. В центре стола выпивка. Кроме двух запотевших бутылок водки «Столичная», стоит красное болгарское вино «Медвежья кровь» и венгерский вермут.

На вопросительные взгляды моих товарищей я представил спутницу, — прошу любить и жаловать, моя сестричка Ирина. А это наши ребята, — те сами начали называть себя, а заодно представили наших девчонок.

Так уж получилось, что я с Ирой попали сюда экспромтом, не ожидая этого. Но моё старшинство и по возрасту и по положению непререкаемо. Парни смотрят на меня в ожидании старта вечера:

— Ну, дорогие наши девочки. Разрешите поздравить вас с женским днём и пожелать вам, чтобы вы всегда радовали нас и своих близких своей красотой. Дай бог вам в жизни прямой и хорошей дороги, и чтобы все ваши потаённые мечты исполнились. Ура!

Корявенько, зато от души. В прошлой жизни был у меня школьный дружок Давид. Грузин по национальности и культурному наследию, и вот кто утомлял меня своими застольными тостами — не передать словами. Он мог говорить долго и не повторяясь при этом. Народ уже забывал, для чего мы собрались. Еда давно остыла, а Давид озарённый национальной особенностью, продолжал впаривать нам свою витиеватость, взятую от предков. Мы всегда уходили со сборищ с его участием пьяные, голодные и злые. Потому что после тоста полагается выпить, крякнули и выпили. Но тот сразу начинал новый. Или передавал право такому же молчаливому, — Алаверды.

Значит опять нужно освежить рюмку и тоскливо смотреть на мясо, поддёрнутое остывающей плёнкой. Не будешь же по-плебейски жевать, когда стоящий рядом вдохновенно озаряет застолье собою.

Вот с тех пор я предпочитал исключительно короткие тосты. Но сейчас народ весьма воодушевлённо принял мой немудрённый тост и все набросились на еду.

— Дима, — Ира успевает уплетать на обе щёки шахтёрский салат с картошкой, рассматривать присутствующих и учувствовать в застольном разговоре, — а кто эта девушка, что сидит рядом с очкариком?

— Лена по-моему, все девчонки тут из нашего фан-клуба.

— Что это за фан-клуб?

— Ну, на Западе у каждой группы есть фан-клубы поклонников. Вещь нужная, потому что они создают нужную атмосферу и привлекают интерес.

— Понятно, но эта Лена с тебя глаз не сводит.

— Серьёзно? Может у меня что-то на лице? Может на губах что? — и я преувеличено серьёзно повернулся к Ире, предлагая мне помочь.

— Да всё у тебя нормально, просто видимо это твоя личная поклонница.

Назад шли все вместе, разбились на парочки и заняли весь тротуар. Встречные прохожие на всякий прижимались к стенам зданий. Вечер удался, мне удалось отделаться лишь одной песней. Зато под гитару блистал Лёва, и по-моему он понравился Ире. Но к моему солисту клеится Наташка, поэтому Ира плотно ухватила меня под руку и демонстративно изображает мою даму. Ну, так это смотрится состороны.

— Димка, как здорово у вас. Жаль, что мне нужно уезжать, когда такие дела раскручиваются, — мы остались одни. Постепенно народ рассосался по улочкам, и мы через пять минут будем дома. Одиннадцать часов вечера, но Ира успела отзвониться маме и предупредить о позднем времени нашего возвращения.

Сестра мечтательно посмотрела на темное небо, — вот бы наши увидели ваш концерт. Все девчонки в институте от зависти бы повесились.

— Ну, это не так уж нереально. Мы планируем, если всё пойдёт как надо, то наверное появится возможность проехаться с гастролями по городам республики.

— Здорово, вот только бы не проговориться. Пусть это станет для них ударом. Мощным и неотразимым, — Ирины глаза метают молнии, грозя неведомым злопыхательницам зловещими планами мести.

Тренировка всегда начинались одинаково, после пяти кругов по залу шло ОФП под руководством одного из опытных парней. Приставной шаг, ускорения, высокие колени, прыжки на месте, отжимания от пола и под конец падения на маты. Затем выходил тренер и начиналась основная тренировка. Мне приходилось начинать с нуля — стойка, шаги, защита. Чуть позже пошла работа по лапам, связки ударов, уходы и сваливания.

И пока я только смотрел, как остальные работали над техникой — освобождение от захвата, подсечки и контроль руки. Были и броски, а под конец тренировки всегда шли спарринги.

— У тебя Дима лучше идёт ударная техника, удар тебе поставили неплохой, — Александр после занятий уделил мне пять минут. Я и сам чувствовал, что у меня имеется чувство дистанции, есть нормальная реакция и тайминг. Это не могло взяться из ниоткуда, получается Дмитрий Зубов это тренировал сознательно. А сейчас тело вспоминает прошлый опыт. Я слышу незнакомые для себя термины — джеб, двойка, боковой удар. Слова мне ни о чём не говорят, а мышцы сами справляются с задачей.

— Дима, не увлекайся ударами, они у тебя на уровне. А вот ноги у тебя отстают. Ты путаешься в шагах, не держишь стойку и заваливаешь корпус.

Труднее мне даются борцовские приёмы. Я опасаюсь приложиться многострадальной головой о маты. Тело будто пластиковое и я постоянно слышу критику тренера, — ничего, борьба