Федька Волчок - Юрий Лермонтович Шиляев

— А чего перепугался-то так? — громыхнул Рукавишников. — Чего поклоны бьешь, будто китайский болванчик? Или рыльце в пуху?

Глазки управляющего забегали, его длинный нос вытянулся, а маленькая широкая ладонь что-то смахнула с лица.

— Так нет, какой тут пушок? Тут же от вас инспекция приезжала, три дня назад. Я вот и удивился, когда мне телеграмму еще и о вашем скором приезде привезли. Специально казачка послали с Чарышского, — и он кивнул в сторону училища, где уже с утра рубились на саблях молодые парни. — Очень был удивлен-с, — он затравленно заозирался. — Я же и кассу всю им отдал по вашему требованию…

— Какому требованию⁈ — голос Рукавишникова сейчас мог поспорить с раскатами грома. — А ну пошли, мошенник!

И он, схватив беднягу за ухо, потащил его к атаману. Но атаман сам уже спешил навстречу. С ним столкнулись, не успев выйти за ограду.

— Иван Васильевич, случилось что? — спросил седой, почти квадратный казак, постукивая плеткой по бедру.

— Вот, приехали какие-то мошенники, прохиндеи, сунули этому простофиле поддельную бумагу и укатили с деньгами, — сообщил Рукавишников, отпустив управляющего. Тот отскочил в сторону, потирая покрасневшее ухо.

— Так сейчас казаков пустим на поиски. Поймают проходимцев, — пообещал атаман. — А расследование вот господин Зверев проведет, как представитель законной власти.

— С места не сдвинусь, пока не приведете мне злодеев, — горячился Рукавишников.

— Так может в том и расчет? Может, пока суд да дело, да рудник без присмотра, там еще кто шалит? — предположил я.

По лицу моего деда было видно, что такая мысль не пришла ему в голову.

— Дело говоришь, Федор, — он хлопнул меня по плечу и повернулся к управляющему.

— Вот что, Поликарп, рассказывай, кто был и с чем? — прогремел он.

— Три человека. Два мужика и один благородный. По виду — горный инженер. Я горных инженеров знаю, какие они бывают, да он и в форме был. Потом еще господин подъехал, часа через два, на пролетке. С ним дама, дюже красивая, но такая, что глянешь и оторопь берет. Демоница, сущая демоница!

— Ты в сторону-то не уводи, — остановил его излияния Зверев. — Бумагу какую тебе дали?

— А вот, вот все, — и управляющий рудника полез в карман, достал оттуда сложенный вчетверо лист бумаги, развернул его трясущимися руками и подал Дмитрию Ивановичу. — Деньги, всю кассу, которая на расчет с вольными старателями вами положена, изъяли. Мол, приказ ваш, и подпись ваша.

— Ну надо же, подпись Краснова, — удивился он. — И ваша. Но ваша, Иван Васильевич, явно подделана.

— Краснов, значит? Не тот ли щеголь, что вертелся рядом при моем разговоре с Болдыревым, когда я в прошлый визит с ним встречался? — уточнил Рукавишников.

— Он самый, чиновник по особым поручениям, — подтвердил Зверев.

— Так, все следствия потом, сейчас по коням и на рудник, — скомандовал Рукавишников. — Господин атаман, в сопровождение нам казаков дадите?

— Как не дать? Дам. Сам бы поехал, да не на кого оставить станицу, мало ли, какой приказ из Барнаулу придет, да вдруг случится что серьезное, — ответил атаман. — Давно ничего не случалось, думали все, спокойная жизнь началась. Рано покою порадовались. Григорий, Тимофей, берите еще двоих и с господином Рукавишниковым, — распорядился он и свистнул.

На свист прибежал один из молодых казаков.

— Коней приготовь на всех. Мальчишке кобылу поспокойнее выбери, — приказал он. — Действовать вежливо, золотодобытчиков не бить, не лютовать, разговаривать уважительно. Ежели какие серьезные проблемы на руднике, сразу гонца слать, сотню вышлю.

Путь на рудник продолжили в сопровождении четырех казаков.

Надо сказать, казаки живьем производили серьезное впечатление. То, что я видел на фотографиях в книгах и интернете, не передавало и десятой доли их колорита. Звероподобные мужики, здоровенные, но при этом какие-то легкие, гибкие, они взлетали на коней, едва касаясь стремян.

Я тоже ехал верхом, и мысленно радовался, что для меня подобрали смирную лошадку. Я знаком с азами верховой езды, в некоторых экспедициях единственным транспортом в труднопроходимых местах были лошади. Но до казаков мне, как до луны пешком.

Управляющий тащился позади основного отряда в пролетке. За ним ехал приказчик Рукавишникова, тоже в пролетке, на которую сгрузили весь багаж.

Потеряевский рудник находился в отрогах Тигерекского хребта. Вылетели из-за поворота и я невольно придержал коня, впитывая открывшуюся картину. Передо мной возник целый комплекс. Как я за всю свою долгую работу геологом ни разу не добирался до этих мест? При Союзе это месторождение считалось государственным резервом и никакие разведывательные работы здесь не велись.

Слышал, что в пятидесятых и начале шестидесятых годов в этом месте планировалось построить большой горно-добывающий комбинат — Белорецко-Инской. Но что-то помешало. Работы поспешно свернули.

Когда я начал работать, об этом месте ходили очень разные, в большинстве своем нехорошие слухи. Что-то о многочисленных жертвах и непонятных катаклизмах. А потом вообще весь участок на стыке Чарышского и Краснощековского районов объявили особо охраняемой природной территорией — заповедник Тигерекский.

Сейчас я смотрел на входы в штольни. Их было много, некоторые полуобвалившиеся, полузасыпанные, некоторые хорошо сохранились.

Сам рудник Потеряевский был чуть в стороне, тоже штольни в скальной породе, за ними поселок при руднике — небольшие деревянные избы, крыши землянок старателей.

Мы спустились со склона к поселку и перед самой большой избой, где, собственно, и располагалась контора рудника и приисков, спешились.

Рукавишников ногой распахнул дверь и первым вошел в контору. Тут подбежал писец.

— Господин Рукавишников, чайку изволите? — подобострастно улыбаясь, спросил он.

— Где горный инженер? Где штейгеры? — он схватил писца за косоворотку и хорошо встряхнул.

— Так нет никого, все ж уволились и уехали, — едва не плача, пробормотал писарь. — Так вам управляющий все расскажет. А я человек маленький, я тут один остался, а содержание уже три месяца не платят. Живу на подножном корму.

— Как не платят? — проревел Рукавишников.

На свою беду в это время вошел управляющий.

— Поликарп, а ну поди сюда, — неожиданно тихо произнес дед.

Тот, не чувствуя подвоха, приблизился. Рукавишников схватил его за ухо, нагнул и несколько раз ударил по спине палкой.

— Ты что, воровать удумал? Ты меня по миру пустить хочешь? Ты руку кусаешь, которая тебя кормит? — ревел он.

— Мне тут письма прислали, что ничего здесь не будет, что работы кончатся, и все за вашей подписью да с печатями, — визжал, оправдываясь, управляющий. — А люди те были, и деньги им отдал.

— И куда они делись? — это спросил Зверев.

Дмитрий Иванович, видимо