Руль 3 - Макс Вальтер

— Да успокойся ты, некогда нам с ним возиться, — осадил жену я и, высунувшись из окна, крикнул слесарю: — Ну ты чё замер опять⁈ Ворота кто будет открывать?

— Как вы меня оба задолбали, — прошипел Болт и взялся разблокировать створки.

Я завёл машину и прислушался к работе движка. Вроде всё было нормально, без посторонних звуков, но меня всё равно не покидало чувство, что мы что-то забыли. Вполне возможно, что это из-за спешки, а потому я не стал заострять на этом внимание и вывел пикап из бокса.

Быстрее не получилось. У ворот скопилась целая очередь, будто специально, нам назло. Гюрза снова заёрзала и, открыв дверь, осмотрела происходящее поверх машин, встав при этом на подножку.

— Капец, блин! — недовольно поморщилась она, вернувшись обратно в салон. — Надолго, по ходу.

— Что там?

— Да ласты кому-то вяжут.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я, посматривая на температуру.

Ещё немного, и она доползёт до рабочей отметки, когда должен открыться термостат. Его ставил рукожопый Болт, поэтому я не был уверен в правильности сборки. Впрочем, установить его задом наперёд здесь не получится.

— Эй, ну вы долго там ещё будете⁈ — высунувшись в окно, крикнула Гюрза и снова бросила нервный взгляд на часы.

Естественно, ей никто не ответил, но несколько машин впереди вдавили клаксон, чтобы поторопить дружину. Уж не знаю, сработал ли данный фактор, или работники безопасности наконец-то угомонили буйного, но ворота плавно поползли в сторону. Со стены тут же отработал крупный калибр. Похоже, на шум решила заглянуть любопытная тварь. Продолжения не последовало, а значит, путь чист, можно не волноваться.

Вот только не получалось. Из-за того, что время утекало сквозь пальцы, я нервничал, возможно, похлеще Гюрзы. Постоянно ёрзал и регулировал сиденье, которое отчего-то перестало казаться удобным. Затем поправил руль, приподняв его чуть выше и выдвинув на себя. Но эта посадка нравилась мне ещё меньше, и я вернул всё, как было.

Колонна продвигалась очень плавно. Дружинники тоже никуда не спешили, вальяжно осматривая каждую тачку. А когда перед нами остался всего один УАЗ, один из привратников решил зацепиться языками с водилой. Уж не знаю, что они там обсуждали, но мои нервы окончательно сдали.

— Эй, ты если не выезжаешь, отвали с дороги и дай проехать другим! — раздражённо бросил я.

Дружинник недобро на меня покосился и похлопал по капоту УАЗ, разрешая ему выезд. Наконец-то подошла наша очередь.

— Документы готовим, — лениво попросил привратник.

— Вот, держи. — Я протянул ему наши с Гюрзой ай-ди.

— Угу, — буркнул он, — Руль, значит?

— Там же написано.

— А ты чё такой дёрганый? Под кайфом, что ли?

— Да каким кайфом, командир, я на точку опаздываю! — взмолился я.

— Ничего, успеете, — продолжил рассматривать наши документы он. — А Гюрза, я так понимаю, это пассажирка?

— Да.

— Выйдите из машины.

— Зачем?

— Не понял⁈ — грозно зыркнул на меня он. — Это что, неподчинение закону⁈

Я не стал усугублять и спрыгнул на землю.

— Багажник откройте.

Открыл.

— А там что? — указал он на рюкзаки.

— Жратва, патроны и сменка.

— Открывай.

— Слушай, я реально опаздываю…

— Да мне по барабану! Открывай и показывай.

Я уже сто раз пожалел о собственной несдержанности, а потому не стал больше спорить и молча принялся выполнять указания. А дружинник, понимая, что мы спешим, продолжал вовсю над нами издеваться. То туда заглянет, то сюда… Заставил ещё и Гюрзу под дождь выйти, чтобы её обыскать. Хотя этот обыск больше походил под определение «облапать». Но супруга держалась молодцом, даже не пикнула.

В итоге так и не найдя, до чего бы доколебаться, нас всё-таки выпустили на свободу. И тут началось…

Я давил в педаль газа, пытаясь нагнать упущенное время. Но Мешок — это не просто город, здесь всюду свои правила и законы, притом писанные не человеком. То дорога попадается такая, что по ней быстрее пешком пройдёшь, то ещё какая оказия случится.

Мы едва проскочили открытый широкий участок магистрали, как наша скорость тут же упала до черепашьей. И вроде мы на внедорожнике, и можно не стесняясь топить на всю, но есть один маленький нюанс. Это в грязи или на грунтовке пикап прекрасно глотает неровности. Но стоит ему попасть на выбоины в асфальте, грохотать начинает всё, что только можно. Слишком резкие перепады для очень тяжёлой машины, и несмотря на мощную подвеску, что-нибудь оторвать в таких обстоятельствах — плёвое дело. И как бы мы ни опаздывали, насиловать ласточку я не хотел. Не дай бог что-нибудь отвалится, придётся ремонтироваться на улицах Мешка, а это равносильно самоубийству.

— Посмотри там, может, где-то объехать можно? — попросил я супругу, плавно въезжая в огромную лужу.

И не зря. Пикам тут же резко нырнул в огромную яму, обдав лобовое снопом грязных брызг. А когда я смахнул их дворниками, буквально перед самым капотом возник синий. Пасть распахнута, хвостом машет, того и гляди набросится.

— Дави! — закричала Гюрза, будто я и сам не знал, что делать.

Однако внутри что-то подсказало, что не следует этого делать, и я резко вывернул руль, слегка притопив педаль газа. Машина прыгнула вперёд, объезжая тварь, и я с ухмылкой выдохнул, почувствовав, как заднее правое колесо ухнуло в огромный провал. Попытайся мы задавить монстра, сейчас бы торчали по самое лобовое. Очень уж мне показалось подозрительным то, что самая быстрая скотина Мешка отчего-то стояла без движения в ожидании смерти.

Гюрза тоже не сплоховала и в тот момент, когда мы обруливали тварь, выпустила синему пулю в лоб.

Огромная грязная лужа осталась позади, а мы выскочили на грунтовку. Дело сразу пошло на лад, хоть нам и приходилось как следует держаться, чтобы не слететь с сидений. Пикап раскачивало только в путь, но подобное бездорожье — как раз именно его стихия. А тряску можно и потерпеть.

— Вот здесь влево, — указала на перекрёсток жена, и я послушно выкрутил руль.

Машина вошла в поворот чуть ли не боком. На мгновение я отпустил газ, давая корпусу выровняться, а затем снова утопил педаль. Взвыла турбина, и тяжёлый пикап рванул вперёд, будто у него появились крылья. Ровный участок мы проскочили за пару минут, чтобы на очередном перекрёстка снова сбавить скорость до черепашьей.

— Сколько до точки? — спросил я.

— Кварталов пять, — ответила жена, нервно поглядывая на часы.

— А времени?

— Три минуты.

— Твою мать! — выдохнул я и сосредоточился на дороге. — Почти успеваем.

Я молча костерил последними словами слесарей, которые решили нас поиметь, Меркатера, который не смог выбрать дорогу получше, и, само собой, дружинника. Сейчас о жалости к машине