"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

каракку. На галеоне, как и на бригантине, остались несколько вахтенных матросов. В недрах галеона слышались чавкающе-хлюпающие звуки. Стрельцы приступили к осушению трюма. Кормовые огни на всех трёх судах были зажжены, на фок-мачтах так же повешены по зажжённому фонарю, а то ещё наскочит кто-нибудь в темноте. Океан большой, но и в нём случаются ДТП.

Войдя в ставшую уже почти родной каюту на каракке, я первым делом перекрестился на икону Николая Чудотворца, а потом схватил с лежавшей на сундучке доски кусок варёной говядины и вцепился в него зубами. За сегодня моя первая еда! Но этой крупнорогатой скотине было, наверное, лет сто, когда её забили. А может сама померла, от старости. Потому зубы мои справиться с останками свидетельницы первого путешествия Колумба в одиночку не смогли. Пришлось пригласить на праздник живота маленький нож, резать мясо на мелкие кусочки и глотать, почти не жуя. Ведь голод не тётка. Догрыз свой кусок, вздохнул и подумал: скорей бы уже до земли добраться, поймать какую-либо животинку, хоть суслика, и свеженького вкусить! Знаю, что не у одного меня такие мысли. Мы все питаемся одинаково, тем, что в трюме запасено. А запасы уже к концу подходят. Может, что в трофеях найдётся повкуснее столетней заготовки для сапожной подошвы?

– Пётр Фомич, – обратился я к догрызающему со свой кусок боярину. – А ты, когда по трюмам лазил, провиант какой нашёл или нет?

– На бригантине есть кое-что, а на галеоне почти пусто. Овса немного, полбочки солонины да та мука отравленная, вот и всё. – Боярин мелко перекрестился. – Упокой, Господи, их души грешные. Воды немного, три бочки сорокаведёрных. Да вина две бочки шестиведёрных, одна початая. У пиратов побогаче будет, да это и понятно. И в море вышли недавно, и ограбить кого-то успели, добыча кучей в трюме навалена. Я с краешка посмотрел – завтра можно будет кашу гороховую сварить. Я Фоме уже мешок отправил, да ещё сала солёного бочку нашёл небольшую, пуда на четыре. Но продуктов у злодеев должно в достатке быть. На всех до Буйноса этого хватит.

– А муку порченую выбросили?

– Конечно, сразу же, вместе с мешками за борт побросали.

– Хорошо, – сказал молчавший до сих пор князь, наконец-то справившийся со своим куском солонины. – О делах – завтра, а теперь тушить свет и спать.

Утро началось как обычно, с топота ног и зычных команд. Быстро одевшись, я вслед за князем выскочил на палубу. Ветер посвежел и уже не так ласково касался тела. Кое-где на небе появились тонкие облака. Птицы, до того парившие в вышине, опустились ниже, а некоторые вообще сели на воду. Капитан дон Мигель стоял на квартердеке. Я поднялся на галеон. Там уже вовсю кипела работа. Подгонять боцману, а ныне временному капитану Рамону Лысый Череп, никого не приходилось. Всем хотелось быстрее добраться до тихой гавани, получить приличные деньги с добычи и отдохнуть на берегу. Из трюма доносились звуки работающей помпы.

Я прошёлся по палубе. Поднялся на квартердек, огляделся. Следов прежнего разорения уже не наблюдалось. Обломки рангоута собраны и сложены аккуратным штабелем между фок– и грот-мачтами. Обрывки такелажа так же были по-хозяйски смотаны, связаны и уложены. Мы слишком далеко от производителей канатной продукции и в нашем хозяйстве всё пригодится. А дерево пойдёт в печку, кашу варить.

– Капитан! – окликнул я Рамона. Тот не отреагировал на мой зов.

– Дон Рамон, капитан! – вновь окликнул я боцмана каракки. Теперь он меня услышал. Быстро поднялся на квартердек и встал передо мной.

– Приветствую на борту галеона «Решительный», кабальеро! – начал он доклад. – Восстановить фок– и грот-стеньги и вторую бизань-мачту нет возможности, подходящего дерева и резона. Будем довольствоваться двумя прямыми парусами – фоком и гротом, которые обеспечат нам ход. Их сейчас навешивают на реи. Косыми парусами, уже установленными на уцелевшей бизани, будем маневрировать. Такелаж поправлен. Рулевое управление осмотрено, опробовано. Воды в носовом трюме не прибавилось. Но и сильно не убавилось, хотя матросы и твои стрельцы вели откачку всю ночь. Корпус сильно оброс водорослями, так что на хорошую скорость рассчитывать не приходится. Корабль сможет начать движение ближе к вечеру.

– Быстро вы управляетесь, дон Рамон, – с уважением в голосе произнёс я. – Дон Мигель сказал, что только завтра в путь тронуться сможем.

– Дон Мигель не учёл некоторые факторы, которые помогли мне справиться с ремонтом быстрее, – с лукавой улыбкой произнёс Рамон. – Я взял на галеон только лично мной проверенных людей, которых не надо подгонять и постоянно контролировать. Они отличные моряки и знают, для чего и за что работают.

Он немного помолчал, окинул корабль цепким, всё замечающим взглядом, и неожиданно спросил:

– А правду люди говорят, что ты, дон кабальеро, с Богом беседовал так же, как мы сейчас с тобой беседуем?

Я опешил от такого вопроса испанца. То, что я сутки был «совсем мёртвый», даже не дышал, и сердце не билось, знали практически все. Но то, что я с Богом разговаривал, знал лишь русский комсостав! И откуда дровишки? Наши проболтались или ихние подслушали?

– Ты задал сложный и одновременно простой вопрос, дон Рамон, – медленно произнёс я. – Мы все разговариваем с Богом. Во время молитвы или когда просто произносим имя Его в обыденной обстановке. Правда, не всегда Он нам отвечает. А встречаться с Ним вот так, в живую, могут только святые праведники. Я к ним не отношусь. Нам, воинам православным, после сечи три дня в церкви к причастию подходить нельзя, так как кровь на нас человеческая. А ты говоришь – Бога лицезреть! Грешен я зело для этого. И то, что Он меня той молнией за грехи мои не убил, а только предупреждение сделал и обратно к жизни вернул, показывает, как бесконечна доброта Его! Говорил Он со мной или нет – я не помню, к сожалению. Но славить имя Его буду всегда!

Я истово перекрестился. Рамон сделал то же самое, но не с таким рвением, какое выказал я. Поверил он мне или нет, не знаю. Скорее – нет. Человек явно умный. Интересный даже очень. Считай, простой матрос, а речь грамотная, правильно построенная, словарный запас приличный. Я несколько раз проходил мимо или стоял недалеко от боцмана, разговаривавшего с донами и матросами, слышал его речь, сравнивал, и сравнения были не в пользу его собеседников. Он их всех грамотнее!

Теперь этот его вопрос.

Он явно что-то знает. И что-то скрывает.

Глава 5

Установку парусов и перетяжку такелажа, как Рамон и обещал, закончили, когда солнце чуть коснулось своим краем