"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

горизонта. Наступал вечер, и пускаться в путь решили с утра пораньше. Срабатываться новым командам всё же лучше при свете дня. Да и посмотреть надо, как калека будет себя вести под парусами. На рассвете, лишь только первые лучики встающего из волн океана солнца стали разгонять ночную тьму, отшвартовались, выстроились в оговорённом порядке и пошли на юг, к устью Рио де Ла-Плата. Ничем примечательным этот день не отметился. Идём потихоньку, солнышко светит, ветер попутный. Паруса установлены «бабочкой». Так называют расположение парусов у идущего по ветру судна, когда фок находится на одном галсе, а грот – на другом, то есть в положении, при котором фок развернут в одну сторону, а грот – в другую. Меня Рамон просветил, когда я первый раз увидел такую постановку парусов.

Итак, первый день нашего плавания на галеоне-инвалиде подходил к концу. Океан своим Бразильским течением помогал двигаться в нужном направлении. Пассат сильно и ровно надувал паруса. Перед началом автономного плавания с бригантины и каракки получили немного продуктов. Кашеварил стрелец, уверивший меня, что умеет это делать и пообещавший вкусный ужин. Пожуём – узнаем. Матросы отдыхали, а мои стрельцы вкалывали на откачке воды из трюма. Её уровень хоть и медленно, но понижался. В неярком свете масляного фонаря уже хорошо был виден верх штабеля, сложенного из каких-то небольших ящиков. Может, и в них золото?

Я сидел в капитанской каюте. Верный эскудеро Пантелеймон расположился на сундучке в углу возле двери и мирно похрапывал, привалившись головой к переборке. А я пытался прочитать последние записи покойного капитана, больше похожие на каракули. Видимо, у него было очень плохо со здоровьем в последние дни, счёт которым он уже потерял и не писал даты. Записи сумбурны, непоследовательны. Некоторые фразы, а то и слова, не дописаны, и понять, что хотел сказать капитан, было сложно. Моё внимание привлекла одна строчка, написанная дрожащей рукой: «Они хотят стать симароннас». «Они» это, скорее всего, часть экипажа, поднявшая бунт. А вот кем они хотели стать – надо будет выяснить у Рамона. Если не забуду.

Отложив в сторону судовой журнал, я взял со стола капитанский пистолет. Красиво, даже изящно изготовленное оружие, с посеребряным кремнёвым замком и золотыми накладками в форме каких-то цветов на рукоятке, удобно легло в руку. Тонкий ствол сантиметров двадцати покрыт золотой вязью арабского письма, мной узнанной и, что уже не удивляло, прочитанной. «Нет бога, кроме Аллаха, и Магомед пророк его». Покойный капитан знал толк в оружии. Шпага и стилет из Толедо, пистолеты и найденное мной под кроватью ружьё – откуда-то с Востока. Из Турции, скорее всего. Только там делают такие лёгкие, красивые, небольшого калибра, но дальнобойные и очень точные огнестрелы. Ну, и вычеканивают на них суры из Корана.

В плоской чёрной шкатулке, что дон Мигель вытащил из резного шкафчика, находился ещё один такой же пистолет и приспособления для ухода за оружием: ёршик из грубого волоса и маслёнка. Ещё там были пулелейка, вырубка для изготовления пыжей, два запасных кремня и пустая ячейка, предназначенная для пороховой мерки, которую я вместе с шомполом и мешочками для пуль, пыжей и пороха нашёл рядом с телом капитана. Да упокоится душа его с миром!

Оба пистолета и богато инкрустированное серебром ружьё были одного калибра. Приклад ружья украшен золотыми пластинками с растительным орнаментом. Единообразие украшений говорило об одном мастере, их изготовившем. И пулелейка на всех была одна. Хорошо вычистил слегка поржавевшее оружие, пощёлкал курками, проверяя работоспособность, поменял в них кремни. Заряжать не стал. На корабле стрелять, думаю, ни в кого не придётся, а при внешней угрозе – успею зарядить. Трофейные огнестрелы будут мне вместо тяжёлой и неуклюжей пищали. Отложил обихоженное оружие и призадумался…

Работы предстоит – не меряно! А помощники где? Грамотные, сообразительные, знающие, исполнительные да расторопные. Нет, не продумал толком князь экспедицию! Если создавать своё независимое поселение, то прежде надо было озаботиться кадрами. Кадры решают всё! Рукастые и головастые. Не нашёл на Руси, так другие страны есть. В них мастеров хватает, в нищете прозябающих. За сытый кусок на край света пойдут, что и будет совсем скоро. Толпами повалят в Новый Свет! Или у князя денег не хватило? Тоже вполне возможная вещь. И скорее всего, так и есть. Ведь все русичи на его кошт путешествуют. А стрельцам наёмным так ещё и жалование платить надо. Да, скорее всего дело в ограниченности средств. Но теперь средства есть! Хотя в той дыре, Аргентиной прозываемой, с которой сама Испания не знает, что делать, вряд ли князь необходимых спецов найдёт. Буэнос-Айрес всего десять лет как был из руин поднят. Повеселилась братва местная, индейцы которые, в 1542 году от Рождества Христова. Ратный подвиг совершили, город весь спалили. Пришлось испанцам оттуда драпать. Вернулись обратно только через почти полста лет благодаря конкистадору-авантюристу Хуану де Гараи, из Асунсьона приплывшему. Где только раньше шлялся? С его подачи возродился город. И люди в нём живут. А есть ли среди них нам полезные – вопрос! По любому придётся в Европу плыть. И не только за мастерами ремёсел разных, но и за простыми крестьянами. И крестьянками, желательно молодыми и в достаточном количестве. Да и воинов не мешало бы поднанять. А кого за людьми князь отправит? Выбор не велик! Я – не поеду! Хоть и морпех, но морем уже сыт по горло. Вернее, бытовыми условиями средневековых кораблей. Хорошо хотя бы, что живность, на парусниках водящаяся, четырёх да шестиногая, не попадается! А почему? Я, конечно, рад такому обстоятельству, но всё же куда делись обещанные крысы с тараканами? Да и блох с клопами нет! Странно это!

От тяжких дум меня отвлёк вошедший в каюту Рамон. Был он уже не в матросской парусиновой рубахе, а в довольно приличном одеянии небогатого кабальеро. Даже борода окультурена. Только платок на голове остался прежний, повязанный на манер банданы. Но поверх её появилась шляпа. Днём я на нём этой одежды не видел. В руках Рамон держал оплетённую соломой пузатую бутылку. Следом за ним вошёл матрос с котелком, оловянными тарелками, сложенными стопкой, на которой лежали горкой пресные галеты. Быстро разложив по тарелкам жидкую кашу, матрос ушёл. Я позвал к столу дядьку и достал из шкафчика серебряные кубки. Рамон снял шляпу и отложил её в сторону. Затем открыл бутылку, разлил вино и с иронией в голосе спросил:

– Благородного кабальеро не смутит присутствие за его столом простолюдина, временно занимающего должность, по праву принадлежащую кабальеро?

– Ни сколько! Тем более, что простолюдинов за своим столом