Добиться недотрогу - Екатерина Мордвинцева

Она молчала всю дорогу, глядя в окно на мелькающие сосны. Её дыхание было ровным, но я чувствовал, как бьётся её сердце — часто, как у пойманной птицы. Запах её страха был сладким и терпким, но он тонул в другом, более сильном запахе — решимости. Она не сбежит. Не сейчас.

Я остановился на поляне перед бревенчатым срубом. Лесной воздух был холодным и чистым.

— Выходи, — сказал я, открывая дверь.

Она вышла, огляделась. Место было диким, не тронутым дизайнерским гением. Только лес, небо и крепкий, немой дом.

— Что это?

— Место, где тебя не будут слышать, если ты решишь кричать, — откровенно ответил я, подходя к крыльцу. — И где нас не найдут, если ты решишь звать на помощь.

Она вздрогнула, но поднялась за мной по ступенькам. Я открыл тяжёлую дверь ключом и впустил её внутрь.

Интерьер был спартанским: большая комната с камином, грубая мебель из цельного дерева, шкуры на стенах. Пахло дымом, воском и диким лесом. Я разжёг камин — не для тепла, а для света и какого-то подобия уюта в этой суровой обстановке.

— Садись, — кивнул я на массивное кресло у огня. Она опустилась на край, не снимая куртки, готовясь к прыжку.

Я сел напротив, на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Не давить ростом. Глаза в глаза.

— Ты права, — начал я без предисловий. Голос звучал глухо, непривычно для моих ушей. — Я не совсем человек. Алекс — тоже.

Она замерла, не моргая.

— Что вы такое?

— Оборотни.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое, нелепое, пахнущее сказками и кострами инквизиции. Я видел, как её мозг отчаянно пытается отбросить его, найти рациональное объяснение. «Мутанты». «Эксперименты». «Секта». Но я не дал ей зацепиться за это.

— Не из сказок. Не с полной луной и войом на церковь. Мы можем контролировать смену. Но суть… суть та же. — Я медленно поднял руку, глядя на свои пальцы. — Сила, скорость, регенерация, чувства. Стая. Иерархия. Инстинкты. Мы живем среди людей. Скрываемся. Но мы — другие.

Она молчала, впитывая. Её взгляд блуждал по моему лицу, по моим рукам, будто ища подтверждения.

— Заживление… скорость… — прошептала она.

— Да. Это часть нас. Как когти. Или вот… — Я прищурился, и позволил зверю ненадолго подойти к самой поверхности. Мои зрачки, отражающие пламя камина, сузились в вертикальные щели, как у кошки. Всего на секунду. Потом снова стали обычными.

Она ахнула, отпрянув в кресле, вцепившись в подлокотники.

— Боже…

— Не бойся, — сказал я, отводя взгляд, давая ей привыкнуть. — Я не причиню тебе вреда. Не могу. В этом-то и проблема.

— Какая проблема? — её голос дрогнул.

Я посмотрел на неё. На её бледное, прекрасное, абсолютно человеческое лицо. На её запах, который даже сейчас, в ужасе, сводил меня с ума.

— Ты. Ты — проблема. И решение. Всё сразу.

Она покачала головой, не понимая.

— Инстинкт пара, Анастасия. У нас он не просто желание или симпатия. Это закон. Физиология. Химия. Когда оборотень находит свою пару… он знает. Безошибочно. Как ты узнаёшь свой собственный запах. — Я встал, не в силах сидеть, начал медленно ходить перед камином. — Тот вечер в «Эдеме»… я не подкатывал к тебе. Я узнал. Запах, голос, само присутствие… всё кричало, что это ты. Моя. И это не прекрасная сказка. Это проклятие.

— Почему? — вырвалось у неё.

— Потому что ты — человек! — я обернулся к ней, и в моём голосе прорвалось всё отчаяние этих недель. — Ты не понимаешь нашего мира. Ты боишься его, и это правильно! Ты не можешь обернуться. Ты не можешь почувствовать связь со стаей. Ты хрупкая, смертная, и твой разум живёт по другим законам! Но мой зверь, моя сущность… они выбрали тебя. И теперь они требуют. Требуют сделать тебя своей. Защитить. Оставить метку. Это не любовь с первого взгляда, Анастасия. Это одержимость. Болезнь. Ты для меня не просто женщина. — Я подошёл вплотную, но не касаясь её, глядя в её широко раскрытые глаза. — Ты — необъяснимая необходимость. Дыхание в лёгких. Боль, которую нельзя унять, пока ты не рядом. Проклятие и дар, свалившиеся на меня в один миг. И я не могу это игнорировать. Не могу «отпустить», как ты того хочешь. Я пытался. Пытался подойти по-твоему, по-человечески — контрактом, деньгами, терпением. Но это всё — ложь. Игра. Правда в том, что я не отпущу тебя. Не потому что я маньяк. А потому что для моего вида, для самой моей сути, отпустить пару — всё равно что перестать дышать.

Я замолчал. В комнате было тихо, только трещал огонь в камине. Я выложил всё. Без прикрас. Без романтизации. Голую, пугающую правду о том, что она для меня. О том, какая клетка захлопнулась для нас обоих.

Она сидела, сжавшись в комок, глядя на пламя. Я видел, как по её щеке скатывается единственная слеза, но она тут же смахнула её тыльной стороной ладони, зло, по-детски.

— Значит… всё это… дом, встречи, кофе, даже та… та женщина… это всё из-за этого «инстинкта»? — её голос был беззвучным шёпотом.

— Всё, что я делал с момента нашей встречи, было попыткой либо заглушить его, либо подчинить его правилам твоего мира, чтобы не спугнуть тебя. Потому что я знал… я знал, что ты отреагируешь именно так. Страхом. Отвращением.

Она подняла на меня глаза. В них не было отвращения. Был ужас. Было смятение. Была какая-то странная, глубокая грусть.

— А если я скажу «нет»? Если я уйду, напишу в полицию, как грозилась?

— Ты можешь уйти, — честно сказал я. — Но полиция… они ничего не найдут. У нас есть защита, связи. А я… — я горько усмехнулся. — Я найду тебя снова. Зверь не даст покоя. Это не угроза. Это диагноз. Я бы предпочёл, чтобы всё было иначе.

Она снова замолчала, уставившись в огонь. Минуты текли. Я стоял, чувствуя, как её страх медленно оседает, уступая место шоку, а потом — той самой, яростной, аналитической мысли, которую я в ней обожал.

— И что теперь? — наконец спросила она. — Вы предлагаете мне… принять это? Стать вашей… парой? Жить в этом вашем мире страха и секретов? Дышать этой… необходимостью?

— Я не предлагаю тебе ничего, — сказал я тихо. — Я рассказал правду. Потому что ты её заслуживаешь. А что будет дальше… — я сделал шаг назад, давая ей пространство. — Теперь твой выбор. Ты можешь взять свои чертежи, уйти