Изгой рода Орловых: Барон 2 - Данил Коган

барон Российской империи. Если угроза так велика, как вы говорите, будет правильным оказать вам эту услугу безо всяких условий. И уж упаси духи предков, оплат. Очень меня обяжете, если больше мы об этом говорить не будем.

Настало моё время молча развести руками. На самом деле я думал, что цену мне он заломит немаленькую. Фурсов представлялся мне в первую очередь как прожжённый делец, связанный с криминалом, а как барон — во вторую. Но… иногда люди умеют удивлять. Удивлять в хорошем смысле.

* * *

Маэстро Геллер забил на свой «чайный» ритуал. Сенсация! Увидев меня, он сразу же устремился в заклинательную комнату. Я покачал головой и пошёл за ним. Этого разговора было не избежать. А я не привык откладывать неприятные поступки на потом. А в том, что разговор будет неприятным, я практически не сомневался. Ну и помимо этого мне следовало поддерживать прежний образ жизни, чтобы не привлекать пристального внимания к маэстро тем, что я резко прекратил его посещать. Правда, когда я сюда шёл, была у меня мысль: вот дойду и поцелую дверь опустевшей конторы. На месте Геллера я бы ушёл в подполье едва до него дошли слухи о том, что некий Орлов раздобыл некое наследие рода Синицыных.

— Вы нашли его! — выпалил Геллер, едва закрыв за собой дверь. — Скажите, что нашли!

— Что-то я нашёл, — ответил я ему. — Но слишком многие меня за последние двое суток спрашивали, что именно. Это стало какой-то нездоровой традицией. Вот вы. Даже чаю не попили.

— Я имею право знать! — я впервые видел его в таком возбуждённом состоянии. У ритуалиста буквально тряслись руки. — Вы должны мне сказать, Алексей!

— Допустим, в теории, я что-то нашёл. И как вы собираетесь воспользоваться моей находкой? В прошлый раз вы говорили, что если бы артефакт был в ваших руках, башню Воронцовых постигла бы та же участь, что и башню Синицыных.

— Вас это удивляет? Или, может быть, вы считаете, что с моим родом поступили справедливо? С вашими родичами, Алексей!

— Меня вообще мало что удивляет. Разве что, почему ячменный напиток для безродных называют «кофейным». В мире башен говорить о справедливости довольно неуместно. Справедливость — это что-то на прекраснодушном. И про равновесие. И здесь действует закон силы. Меня никак не касается история, произошедшая пятнадцать лет назад, маэстро. Меня больше беспокоит настоящее и будущее.

— Вы испытываете моё терпение! Вы мне многим обязаны, Алексей. Хотя бы право знать о том, чем закончился ваш поход, у меня есть? — Геллер сжал кулаки.

Я подумал, что не стоит слишком сильно дерзить. Во-первых, я и впрямь ему обязан. Во-вторых, он истинный маг. Истинный маг, который нервничает прямо в своём заклинательном покое. Поэтому я произнёс:

— Я нашёл какую-то штуковину, которая играла роль эфириума огромного монстра дряни вне категорий. Вот, посмотрите.

«Кай. Выгрузи на смарт видео со „скрижалью“, затем удали и затри все следы».

«Слушаюсь, мастер» — и почему мне чудится ирония в буковках его ответа?

На экране моего смартфона показался артефакт. Сквозь помехи было видно и свечение, и переливы цепочек магических символов внутри него.

Геллер с шумом выдохнул. Сцепил руки, пытаясь сдержать тремор. Глядя на экран как зачарованный, он простонал:

— Столько лет! Я искал подходы. Информацию. Столько лет. А вы… просто пошли и забрали.

— Ну, вообще-то мы там все чуть не сдохли, — ответил я.

Грубовато, но он говорил так, будто о походе в магазин через дорогу. Если бы не мы устроили засаду «Первородным», а они нам, ещё неизвестно, сколько человек из группы вернулось бы наверх. Я уже про сражение с монстром вне категорий молчу. Там вообще риск был запредельным. Не будь у меня «видения» мы бы точно все там полегли при попытке уничтожения этой твари.

— Сколько лет, — снова произнёс он, наверняка меня не услышав.

По лицу его струился пот. На секунду я даже испугался, что его сейчас кондратий хватит. Или что он меня растворит какой-нибудь печатью. Но Геллер огромным усилием воли взял себя в руки. Он оторвал взгляд от потухшего экрана. Всколыхнулась прана. Его руки перестали трястись. Румянец отхлынул от щёк. Он смахнул пот со лба рукавом и уже обычным своим тоном заявил:

— Вот сейчас не помешала бы чашка чая. Но я не держу в этой комнате компоненты для заварки.

Я не нашёлся, что ответить, и на некоторое время воцарилась тишина. Первым нарушил её Геллер:

— Что вы собираетесь делать с этим трофеем, Алексей? — вкрадчиво спросил он. — У вас в руках сейчас великая сила. Вы можете разорить любой банк. Взять под контроль любые электронно-магические системы. Взломать магическую защиту любой сложности.

— Управлять другими эфириумами, создать собственную социальную сеть, удалив остальные… — я вздохнул. — Что я точно не собираюсь делать, это отдавать её вам, маэстро, чтобы вы могли осуществить месть Воронцовым. Это в принципе не самая хорошая идея. А сейчас, во время войны, уничтожать княжескую башню полиса вообще дурная затея.

Ну вот. Я сказал то, что должен был сказать. Геллер смотрел, казалось, мне прямо в душу, и мне очень не нравился этот взгляд. В голову пришла запоздалая мысль, что этот человек перестраивал мою печать и я до сих пор не могу полностью прочесть все вложенные туда новые комбинации символов. Если придётся убить ещё одного моего деда, пусть двоюродного, это может стать дурной привычкой. Да и козырей против Геллера у меня нет. Только если ударить первым. По большому счёту почти любой боярский сын так бы и сделал ещё на кухне. Ударил бы стихией в спину, а потом, в случае успеха, сжёг бы всю контору дотла. Почему я так не поступил? А не знаю. Дурак, наверное, вот почему.

Геллер наконец разлепил губы. Облизал их.

— Это вещь, которую создал мой род. Я сам работал в отделе, который занимался созданием оболочки…

— Все права на артефакт род Синицыных утратил вместе с башней. Уж простите за прямоту. Сейчас это просто мой трофей. Воронцовы считают его своей собственностью. И, согласно законам империи, правы скорее они, чем я или вы, маэстро.

Геллер сжал и разжал кулаки. В нём снова забурлила прана — странно, что не эфир. Но он снова сдержался.

— Я признаю, что это ваш трофей. До той поры, пока вы сможете его удержать в своих руках, — добавил он то ли угрозу, то ли констатацию факта. — Но вы не ответили на мой вопрос. Что вы собираетесь делать с реликвией? И, кстати, где она сейчас?

— Не покидала район