Изгой рода Орловых: Барон 2 - Данил Коган

У меня проверили документы, просканировали приглашение и попросили подождать. Как мило! Вызвали на допрос и оставили даже не в приёмной, а на проходной. Либо бардак в воронцовской СБ ещё больше, чем я думал, либо меня так ставят на место. Или пытаются вывести из себя. На самом деле я по поводу своего статуса никаких иллюзий не имел. Какой-то там барон для князей Воронцовых и вправду невелика шишка. Я спокойно пристроился в специальной комнатке для посетителей и нырнул в волны «эфира», перебирая последние новости.

На Михайловском направлении всё без изменений. Тобол в осаде. В Тавриде битва закончилась в нашу пользу. Юго-западный фронт «стабилизирован», и великие князья грозятся скорым контрударом. Ура-патриотичные и шапкозакидательские, но несколько истерические настроения первого месяца войны сменились уверенным тоном, не оставляющим сомнений в нашей будущей победе. Империя пропустила неслабую оплеуху от старого врага, но уже опомнилась и готовилась к реваншу.

Ставлю всё же на бардак. Меня мариновали на КПП всего пятнадцать минут — слишком мало для персонального послания. Затем за мной приехал хорошо мне знакомый Михаил Алексеевич и, извинившись за задержку, повлёк меня на встречу с начальством.

Меня завели в святую святых — на верхние этажи башни. Хорошо, что не в подвалы. Хотя до «подвалов» здесь, подозреваю, минут пятнадцать на скоростном лифте.

Аскольд Всеволодович принял меня в своём рабочем кабинете.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — поздоровался я первым.

— Доброе утро, Алексей Григорьевич, — отозвался Воронцов. — Вы понимаете, по какому вопросу вас вызвали?

— Думаю, речь идёт о недоразумении с какими-то артефактами Синицыных, которыми я якобы завладел, — ответил я спокойно.

— Всё верно. Предлагаю перейти сразу к делу, если вы не против, Алексей Григорьевич, — Воронцов просто сочился фальшивой патокой. Но в его взгляде никакой вежливостью и не пахло. Впрочем, взгляды не убивают, если не усилить их печатями. — Я, конечно, ознакомился с материалами, присланными нам из Управления ликвидаторов. Проверка с ментатом — это, конечно, отлично. Но князь не очень доверяет технологиям наших западных соседей. Так что мы с вами повторим всё по старинке, с «Оком истины».

Я не веря уставился на этого напыщенного идиота. На оговорку про князя я внимания не обратил — и так понятно, что всё это дело он держит на личном контроле. Но «Око»? Против стихийника? Оно и на сильных физиках-то сбой иногда давало. Даже не знаю, зачем эта показуха.

— Вы, конечно, можете отказаться, Алексей Григорьевич. Но тогда у воронежского престола появятся к вам незакрытые вопросы, — он не закончил, но и так понятно, чем «незакрытые вопросы» от княжеского двора могут мне аукнуться.

— У меня нет причин отказываться, — я демонстративно поморщился. — Давайте, ваша светлость, проведём уже ритуал. Чтобы «незакрытых вопросов» не осталось.

— Естественно, точно та же процедура ждёт и членов вашей команды, — как само собой разумеющееся произнёс он.

— Исключено, — сразу же отрезал я. — Это мои люди, моя ответственность. Их проверили, всё, что они знают, есть в допросных листах Управления. Достаточно и того, что я согласен на прохождение «Ока» без условий и скандалов.

— Боюсь, у вас нет выбора, Алексей Григорьевич, — Воронцов оскалился.

— Боюсь, тогда наш разговор закончен, Аскольд Всеволодович.

— Думаете, вы отсюда выйдете без моего дозволения? — всё же я его допёк. Вот как глазки засверкали.

— Думаю, князю не нужны проблемы с фиолетовым двором, — ответил я, складывая руки на животе и откидываясь в кресле. — А вы эти проблемы, Аскольд Всеволодович, вот прямо сейчас создаёте. На пустом месте. Кроме того, я известил дворянское собрание Воронежа о вызове меня на допрос. Думаю, у него возникнут вопросы к князю, если я отсюда не выйду.

Одно дело — прижать одинокого дворянина, даже титулованного. И совсем другое — бодаться с дворянским собранием, которое обладало в полисе достаточно существенными полномочиями и было скорее частью имперских властных институтов, а не инкорпорированным местническим органом. Дворянское собрание очень плохо относилось к нарушению боярами прав титулованных дворян. Даже князю они могут доставить немало неприятных минут.

Воронцов молчал, сверкая глазами. Затем прикрыл веки и медленно произнёс:

— Мы не с того начали, Алексей Григорьевич. Ваше упорное желание поссориться с правителем города, в котором вы живёте и организовали производство, не может не удивлять. Но всё же князь по странной прихоти к вам благосклонен. Будь моя воля… — он снова не договорил, но за этой недомолвкой явственно проступил контур пыточного стола.

— Я просто защищаю своих людей от беспредела. А себя — от слива информации. С какой стати я должен вам отдавать на допрос под «Оком» людей, посвящённых в мои родовые секреты? Вы и сами знаете, что перегнули палку с этим требованием! Или предъявляйте мне и моим людям официальное обвинение. Тогда вы будете в своём праве, если сможете их захватить на воронежской земле.

— Времена меняются не в лучшую сторону, — Воронцов зло усмехнулся. — Ещё восемьдесят лет назад никто бы и представить не мог, что мелкий дворянчик будет качать права перед княжеским домом. Вы правы, предъявить обвинение — это крайняя мера, на которую дом Воронцовых идти сейчас не готов. Нет оснований. Князь почти уверен, что вы действительно ничего не нашли. Но я уверен! Вы нашли и присвоили сакрум арканум Синицыных. Или как минимум знаете, где его искать. Не будь у вас фиолетовой крыши, я, несмотря на сомнения князя, уже разбирал бы ваш мозг на молекулы там, — он ткнул пальцем в пол, подразумевая, очевидно, пресловутые «пыточные подвалы».

Ничего себе. Крепко же припекло милейшего Аскольда Всеволодовича, если он так разоткровенничался. И у меня сразу возникает вопрос: он-то чего так возбудился, как только всплыли слухи о «сакральной тайне», как он пафосно назвал артефакт на латыни? Нет ли здесь ниточки к Орде? Я начинаю сомневаться, что этому человеку стоит доверить информацию о готовящейся диверсии. Или это уже паранойя? Всё же Воронцов не Коковцев. Совершенно неясно, чем Орда может заинтересовать фигуру такого масштаба. Может, просто я ему не нравлюсь? Бесит его сиятельство, что перед ним сидит мальчишка, которого он теоретически мог бы раздавить щелчком пальцев, и совершенно его не боится. Ладно, это не повод ему хамить или вести себя вызывающе. Дразнить гусей, вернее воронов, не лучшая идея.

— Ваше сиятельство. Я сожалею, что чем-то вызвал ваш гнев, но в отношении моих людей моя позиция неизменна. Сам же я согласился пройти проверку, что