Я стану главой этой семьи. Том 1 - Ким Роа

я гадала: не слишком ли жестоко он поступил? Не перегнул ли палку? Но, думаю, теперь в моей голове даже мельком никогда не появятся подобные мысли. Ребенок, слишком маленький и хрупкий для своего возраста, жевал траву, пытаясь унять боль. Выживал в одиночку. Я стерла остатки зелени с его ладони и, открыв сумку, твердо сказала:

– У меня есть лекарство, поэтому не ешь эту дрянь.

Принц склонил голову:

– А ты кто?

Как быстро он задает вопросы… Вздохнув, я ответила:

– Фирентия. Фирентия Ломбарди.

– Я Перес, – произнес он, с сожалением глядя на упавшие листья. Потом поднял глаза – глаза цвета темной крови были пусты – и вдруг спросил:

– Почему ты плачешь?

– Что за глупости?!

– Но у тебя действительно слезы на глазах.

Я ухмыльнулась, коснулась уголка глаза – и вздрогнула. Слезы действительно текли.

– Вот как… – прошептала я, растерявшись. Почему плачу?

Пока я искала ответ, принц снова заговорил:

– Я выгляжу жалким?

Ох, проклятье. Поверить не могу, что заставила маленького ребенка собственным ртом произнести подобную фразу.

– Ничего страшного. Моя мама и няня тоже так смотрели на меня. Говорили, что я бедный, что я несчастный и жалкий.

Я не нашла, что сказать. Перес пожал плечами, словно не знал значения слова «бедный».

– Хотя сейчас ни мамы, ни няни нет рядом со мной.

– И няни… и няни тоже нет? – переспросила я. Мать принца умерла, но я надеялась, что хоть кто-то остался с ним. Перес покачал головой:

– Няню выгнали. Она не хотела уходить, но солдаты забрали ее.

Жестокость императрицы не знала границ. Оставить одиннадцатилетнего ребенка в полном одиночестве… Что ж, с другой стороны, человек, который пытается убить второго принца, медленно высушивая его тело с помощью яда, вряд ли будет проявлять заботу в подобных вещах. Я стиснула зубы.

В этот момент Перес тихо сказал:

– Так что и ты мне лучше не помогай. Вдруг тебе тоже придется распрощаться с жизнью из-за меня.

– Нет, я не умру, – ответила я твердо.

– Не умрешь? Но… – взгляд принца невольно метнулся к дворцу императрицы. Даже в его возрасте он понимал: Лавиния отняла у него мать, лишила прав и медленно убивает его самого. Перес удивленно посмотрел на меня, затем покачал головой:

– Все, кто мне помогал, либо мертвы, либо ранены, либо пропали. Уходи. Тебе нельзя быть рядом со мной.

Меня охватило возмущение. Почему он не хватается за протянутую руку? Почему не просит спасти его? Поддавшись захлестнувшим меня эмоциям, я резко открыла свою сумочку и достала пузырек с лекарством, который принесла с собой. Красные глаза принца впились в склянку.

– Не волнуйся. Меня не смогут тронуть, – сказала я уверенно.

– Почему?

– Потому что… – я запнулась. Гнев клокотал внутри, но перед мной был всего лишь ребенок. Я глубоко вдохнула, стараясь говорить ровно. – Потому что мой дедушка в сто раз сильнее того, кто тебя истязает.

– Дедушка? – Перес поднял взгляд.

– Да.

– Везет тебе… – он задумчиво покусывал ноготь на мизинце.

Я вдруг осознала, что, возможно, зря заговорила о дедушке перед ребенком, который остался совершенно один, но я, наоборот, придала своему лицу как можно более невозмутимый вид и подбадривающе похлопала принца по плечу:

– Я тебе помогу. Не волнуйся за меня – просто выпей это.

Действовать нужно было быстро. Точно следуя инструкциям Эстиры, я наполнила крышечку флакона лекарством и протянула Пересу. Жидкость была крайне концентрированной – в идеале ее следовало разбавить водой, чтобы смягчить горечь. Но сейчас промедление могло стоить слишком дорого. Принц осторожно взял крышечку и выпил все до капли.

– Эй, Перес!

– Что?

Любой вздрогнул бы от одного глотка этого зелья, но принц даже не поморщился.

– Нельзя так беспечно принимать еду или питье от незнакомых людей. Я-то не причиню тебе вреда, но… Как можно брать что-то из чужих рук, даже не задумавшись?

Меня тревожило полное отсутствие у него осторожности. Я знала прошлое, настоящее и будущее Переса – и, хотя мы встретились впервые, мне казалось, будто я знаю его давным-давно. А он видел меня впервые в жизни. Перес наклонил голову:

– Я уже умираю. Даже если ты дашь мне яд, это мало что изменит.

Значит, он все понимает… Я надеялась, что он не знает об отравленной пище, но, видимо, иллюзии рассыпались.

– Ты сказала, что поможешь мне, – тихо произнес он.

Его слова заставили меня крепче сжать мягкую сумочку в руках.

– Мало кто предлагал мне помощь. Но даже если ты не собираешься…

Не дожидаясь, пока Перес снова скажет что-то мрачное и неприятное, я засунула ему в рот конфету – прихватила их с собой как раз на такой случай, вместе с горьким лекарством.

– Не говори таких вещей. Лучше ешь конфеты.

Я бы предпочла видеть, как он выкидывает какие-то дурацкие выходки, подобно моим двоюродным братьям Велезаку и Асталио. Но наблюдать за тем, как этот ребенок в полном одиночестве прячется в темноте, было невыносимо.

Пока я ворчала, Перес спросил:

– Но ты ведь тоже ребенок?

Ну, технически это верно.

– Мне одиннадцать. А тебе?

– Мне… восемь.

– Вот видишь, ты ребенок. Ты тоже ешь… конфеты.

Я протянула ему сумочку:

– Хоть ты старше меня, я знаю больше. Так что не переживай.

Перес раскусил конфету – щека его выпятилась.

– У меня мало времени, так что буду краткой. Принимай это лекарство дважды в день. За один прием пей ровно столько, сколько я налила тебе сейчас. Понял?

Принц молча принял флакон с лекарством и сумочку, которые я ему передала.

– Это лекарство выведет яд из твоего организма и снова сделает тебя здоровым.

– Лекарство?.. – Перес уставился на золотистую жидкость в пузырьке. – Я… смогу жить?

В его голосе звучала такая неуверенность, будто он не знал, позволено ли ему надеяться.

– Мама велела мне жить. Сказала, что я должен выжить. Но это так трудно…

Он выглядел измученным и слишком худым, даже для ребенка. Казалось, его может снести малейший ветерок. Мне захотелось обнять его, утешить, но я нарочито ровным тоном произнесла:

– О чем тут сомневаться? Ты должен выжить. Если мама так сказала – значит, так и будет.

– Ты правда так думаешь?

– Правда.

Перес замолчал.

– А что насчет тебя? Ты хочешь, чтобы я жил? Думаешь, я смогу выжить? – вдруг спросил он.

– Да. Мне бы хотелось, чтобы ты жил. Нет, я думаю, ты должен продолжать жить.

Потому что именно ты будешь сиять ярче всех. Сейчас ты словно гусеница, вынужденная прятаться в сырой земле. Но придет время – и ты взлетишь выше остальных. Займешь место наследного принца. Свершишь свою справедливую месть.

– Мне