Король Чёрной звезды - Федор Дмитриевич Березин

дружку и сразу же скрепляют свои отношения семейными узами. Атомы живут бесконечно долго, причём, никогда не разводятся. В счастье и благополучии они празднуют и Серебряную свадьбу и Золотую. Правда, сроки их Золотых и Серебряных юбилеев исчисляются не как у людей, а миллионами лет. Ну, допустим, Золотая свадьба по случаю пятидесяти миллионов лет совместной жизни. Правда, вынужден пояснить, что звезда Золотая сияет светом чистого золота вовсе не потому, что на ней постоянно отмечаются эти самые юбилейные торжества. Дело в другом.

– Рано или поздно – обычно через несколько миллиардов лет – холостые атомы водорода внутри любого солнца заканчиваются. Но, в общем-то, ничего страшного. Звезда всё-таки не перестаёт греть и светить, и вот почему. Ведь постепенно атомы водорода, от столь долгого совместного проживания, становятся совершенно единым целым – атомом гелия. И через некоторое количество тех самых миллиардов лет, уже атомы гелия влюбляются в, чудом сохранившиеся, атомы водорода, или друг в дружку – атом гелия в атом гелия – и решают объединиться в новые маленькие ячейки атомного сообщества. Конкретно, в атомы лития, либо атомы бериллия.

– Но проходят ещё миллиарды лет, – разглагольствовал философ-четверорук, – и практически кончаются уже холостые атомы гелия. Точнее, они начинают попадаться все реже и реже. Но ведь и образовавшиеся атомы лития, а также бериллия тоже начинают ощущать себя не только полными индивидуальностями, но ещё и чуточку, а порой и совсем не чуточку, влюблёнными. И тогда уже эти атомы, в свою миллиардолетнюю очередь создают счастливые атомные семьи. Причём, разнообразие их все увеличивается и увеличивается.

– И вот так, помалу-помалу, внутри звезды-матери накапливаются все более и более тяжёлые, в плане атомного веса, атомы. Гелий, литий, бериллий, бор, углерод, азот, кислород, а тут уже фтор с неоном. А потом натрий, магний, алюминий. То есть, видишь, планетянка Кася, даже металлы. А тут уже и кремний, и фосфор с серой, и хлор с аргоном. Ну, потом уже и калий, и скандий, и титан с ванадием, и хром с марганцем. Глядишь, и железо с кобальтом, да с никелем и медью в придачу, вырисовалось.

– А потом и цинк, да и галлий, да германий, да мышьяк. И к тому же, селен, бром, криптон, рубидий. Да тут же и стронций с иттрием да цирконием. Вот уж и ниобий, да молибден с технецием и рутением. А тут уж и родий, да палладий, и уже даже серебро. Между прочим, ученица-планетянка, серебро имеет порядковый номер уже целых сорок семь. Представляешь?

– То есть, ты, дядя Гова эти все названия не так-сяк – от фонаря – выбалтываешь, а по какой-то задумке, что ли? – поинтересовалась вконец обалдевшая Кассандра Дубровина.

– Разумеется нет, планетянка Кася! – хоть и чуть-чуть, но обиделся четверорук. – Я излагаю тебе систему. Эдакую таблицу, вдоль которой расставлены всяческие, присутствующие именно в нашем Космосе, вещества. То есть, и газы, и жидкости, и металлы и прочее-прочее. Словом, все атомы на свете. Кто знает… – но ведь ты там у себя на планетной Земле доучилась только до шестого класса и покуда не в курсе… – но вдруг и ваши собственные учёные тоже додумались до подобной таблицы? Или же наоборот – не додумались! Так что ты, земляная планетянка, впитывай внимательно. Вдруг я тебе раскрываю тайны, в вашей звёздной системе покуда невыясненные.

– Ага, ладно, слушаю! – уверила Кассандра и продолжила вникать в речь друга со всей ответственностью за неграмотную человеческую цивилизацию.

– Значит, на чём мы там остановились? На каком номере элемента?

– На драгоценном, не ржавеющем металле серебре, – вовремя подсказала Кассандра.

– Ага, на серебре, с номером сорок семь! – кивнул в благодарности четверорук. – Так вот, за этим номером идёт, конечно же, номер сорок восемь, то есть, кадмий. Ну, а тут уже индий готов, а с ним олово. А заодно сурьма, да теллур с йодом.

– Йод я знаю! – вмешалась ученица 6-го «Б» в оживлении. – Им вавки всякие мажут. И даже у рукодела Хватки… то есть, четверорукодела Хватки он всегда под рукой.

– Номер пятьдесят три, – подсказал философ Гова. – А за ним уж ксенон, а тут и цезий, потом барий, тут и лантан с гафнием. Затем уж тантал, вольфрам, рений, да осмий с иридием. А тут уже… Слушай самое интересное, земляная планетянка! За иридием, что пронумерован семьдесят седьмым идёт платина. Ценнейший металл!

– Ага, у нас тоже, – согласилась Кассандра.

– Номер семьдесят восемь – запоминай. А вот за ней, за платиной, под номером, понятно…

– Семьдесят девять! – бодро подсказала земная девочка.

– Вот-вот! Семьдесят девять! Именно под этим номером и значится то самое золото.

– Ух ты! Семьдесят девять!

– Угу! И вот, значит. На этом этапе, когда-то давным-давно кто-то из бывших правителей Золотой звезды… – которая, разумеется, тогда ещё была не совсем золотой… – и решил остановить процесс. В смысле, что я болтаю?! – оборвал сам себя четверорук. – Он решил, что именно на процессе образования золота и нужно остановить эволюцию вот этой, что над нами, обыкновенной до того звезды.

– Ух ты! Как хитро.

– И ещё красиво, – согласился Гова. – Этот древний местный король, подстроил реакцию так, что отныне атомы должны были превращаться исключительно в золото, и ни в коем случае ни во что-то более тяжёлое из той самой волшебной таблицы. Причём, сделал он это с помощью особого регулятора. Угадай какого, маленькая планетянка?

– Я уже не маленькая! – возмутилась Кассандра. – Правда… Короче, угадать всё равно не могу.

– Ведь у этого самого древнего императора уже наличествовал под рукой Большой Королевский Лазер, ходящий по орбите.

– Так что же получается? – ещё более и уже не понарошку возмутилась отважная землянка. – Этот самый «Разрушитель» – он не только для плохих дел?

– Вот именно, и к сожалению, – грустно завершил четверорук-философ. – Получается и ломать-то его сильно нежелательно, ведь он стабилизирует местный звёздный процесс. Мало ли, что случится, если его разрегулировать? Вдруг мы тут все потом замёрзнем, если Золотая погаснет. Ну, не сразу погаснет – лет через тысячу, примерно. Но ведь всё равно не слишком желательно, правда? Или, там, через десять тысяч, чего недоброго, сотворится ещё чего похуже…

– Похуже – это как? – подозрительно поинтересовалась Кассандра.

– Ну, об этом когда-нибудь в другой лекции.

– Ловлю на слове, товарищ дядя Гова. Мне же надо учиться, а то я совсем отстану от школьной программы. Вдруг они там – на Земле – уже все эти волшебные таблицы повыучивали наизусть, и я тут, в тёмном неведении, одна осталась глупой?

64. Фокусирующая лупа

– И что же вы теперь… это… засунете дух прадедушки внутрь