Король Чёрной звезды - Федор Дмитриевич Березин

– Кстати, ко мне всегда обращаются «Его Императорское Возвеличество Солнце-незаходящество», однако индивидуально для вас, разлюбезная, я придумаю что-нибудь более короткое. Кстати, нельзя ли унять вашу маленькую подругу, либо не исключено, родственницу и повелеть ей прекратить проезжать через меня насквозь? Я знаете ли…

– Софья! – как можно грознее обратилась к племяннице Кассандра. – Не надо больше. Человеку… в смысле, Его Императорскому Возвеличеству, может быть неудобно.

– Кстати, от роликов наводится статическое электричество, – дополнил четверорук Хватка, не поворачивая головы. – Так что, Софийка, ты бы… это…

– Иди прогуляйся в другую комнату, раз не уважаешь Его Пресвятейшество Солнце-заходящество.

– Незаходящего, – надуло губы Его Императорство.

– Ладно, Каська, я посижу, посмотрю, – сообщила София.

– Глубоко-милостивая Каська! – неожиданно чуть поклонился пра-пракороль. – Спасибо, что уважили мою просьбу – угомонили отпрыска. Теперь я разлюбезнейше послушаю ваш доклад. Кстати, инженер, – повернулся Кецакотль в сторону четверорука, – я уже понял, что материальные предметы мне не слишком подвластны – оживление какое-то ненастоящее – так что нельзя ли мне модулировать какого-нибудь виртуального кофейку? Я, кстати, люблю из фарфоровой чашечки с позолоченным ободком.

Хватка в стороне хмыкнул, и снова начал подкручивать свои верньеры. Причём, не прошло и полминуты, как в руке у Его Императорства возникла самая настоящая дымящаяся от пара фарфоровая чашечка.

– Спасибо, инженер, – кивнул пра-пра-король и возрился на Кассандру в ожидании того самого «доклада». – Давайте госпожа, Каська. Начинайте.

Тогда Кассандра, набравши в лёгкие побольше воздуха, а заодно смелости, произнесла следующее:

– Дело вот в чём, Ваше Солнце-заходящество. Мы бы с уважаемыми друзьями и коллегами ни в коем случае не потревожили ваш глубокочтимый тысячелетний, а может, и десяти-тысячелетний сон, если бы обстоятельства не приобрели воистину катастрофический для Космоса характер. В нашем с вами Космосе большая-пребольшая беда. И всё, представьте, Ваше Императорство, из-за вашего далёкого потомка – Чёрного Короля. Он, понимаете, делает… да уже и неоднократно сделал… аморальные, негуманные по отношению к Космосу поступки. Например, около тысячи лет назад, он, используя с хулиганскими целями разработанный когда-то вами – судя по летописям – Большой Лазер инициировал взрыв голубого звёздного гиганта Чайногейзе, возле которого находилась вполне населённая разумными осьминогами фиолетовая планета Десертида. А до того, приблизительно тысячу пятьсот – тысячу восемьсот лет назад ваш потомок Чёрный Король обратил в туманность коричневый карлик тройной звёздной системы по наименованию Самароид. Возле которого, между прочим, крейсировала по сложной, частично управляемой орбите дискообразная планета Главредия. Как результат и та и другая цивилизации перестали…

– Извините, прерву! – озаботился пра-пра-пракороль. – Это кто такой? Уточните, любезная госпожа Каська? Кем приходится мне данный нехороший отпрыск?

– Ну так, – растерялась Кассандра Дубровина. – Вам-то лучше знать. Кто-то по Вашей Солнце-заходящества прямой линии – может, пра-пра-пра-правнук, или пра-пра-пра-пра-правнук. Я, честно говоря, уж извините, Ваше Императорство, не очень соображаю в Вашем и После-вашем генеалогических древах.

– Ой, не называйте больше меня Ваше… там… Солнце-заходящество… Уж не мучайтесь, – поморщился пра-пракороль. – Строго между нами. Зовите-ка меня попросту Кеца. Так и проще, и без ошибок будет с вашей же стороны. Но это ленное право исключительно для вас, преуважаемая Каська.

– Премного благодарствую. Кланяюсь, дорогой Солцезахо… то есть, Кеца, – чуть потерялась Кассандра. – В общем, спасибо, деда Кеца.

– Глубокоуважаемый и, как видно, возродивший меня вовремя инженер. У нас наличествуют хоть какие-то электронные летописи, касательно моей семьи после? Ну, после того как? – повернулся Кецакотль к четвероруку.

– Давайте, Ваше Императорское Величество Всевеличество, покопаемся вместе, и чего-нибудь отыщем, – предложил Хватка. – Вы-то в ваших королевских генеалогиях куда лучше разбираетесь. Верно, Ваше Возвеличество?

– Однозначно и ещё бы, – пафосно отозвался пра-пракороль. – А не согласится ли вселюбезный инженер точных наук предложить мне ещё кофеёчку?

– Завсегда, – кивнул четверорук Хватка, – чего мне, электричества жалко? У нас на верхотуре за пещерой всепогодная солнечная панель.

66. Обратные токи

На Тимурку было страшно смотреть. Нет, разумеется, Кассандра прекрасно знала, что он жив-здоров и с его организмом всё просто «тип-топ», как выражался классный балагур и ученик 6-го «Б» Филя Бронштейн, но всё же… Да, всяческие приборы вокруг демонстрировали в экранах, что сердце Тимурки бьётся как положено, в идеальном ритме, состав крови – лучше некуда, а количество сахара в этой же самой крови в идеальной пропорции. Но одно дело приборы и их показания, а совсем другое личные впечатления. Как же можно поверить, что все в лучшем из жизненных вариантов, если Тимурка спал уже третьи сутки подряд? Если он всё это время не пил и не ел обычным для человека образом? А сам при том, лежал погруженный с головой в какой-то полупрозрачный раствор, да ещё при этом к его телу было пристыковано множество цветных трубок и совсем уж тонюсеньких трубочек-волосинок. Которые от подводного дыхания мальчика шевелились как живые, хотя сам Тимурка вовсе не шевелился.

А от головы Тимы, которую четверорук Хватка уговорил его обрить наголо, отходила невиданное количество таких же цветастых, как и трубочки, проводов. По словам товарища Хватки именно по этим проводам перемещались какие-то токи, переносящие личностную информацию от живого Тимура к искусственно оживлённому пра-праимператору Кецакотлю.

Надо сказать, что в некотором смысле, утверждения Хватки о том, что пра-пра-пракороль и земной мальчик Тимур взаимо-подключены, подтверждалось наяву. В самом деле, иногда, до того чопорно восседающая в лучшем пещерном кресле, королевское Всевеличество вдруг, совершенно не к месту, вскакивало и начинало подпрыгивать и скакать. Или даже, согнувшись в три погибели, прятаться под стол и с усмешечкой пискляво заявлять оттуда о игре в прятки.

Ещё того хуже получилось как-то с сотворённым Хваткой вывернутым глобусом Сферы Мира. Его пра-пра-королевское Всевеличество неожиданно схватило его и стало подбрасывать словно мяч, а потом вообще зафутболило куда-то в скопление приборов. После подобных выходок, четверорукам лишь с очень большим трудом удавалось отловить пра-правеличество и усадить обратно в налучшее кресло, ныне условно называемое «королевским троном».

Как уразумела Кассандра, наверное, в эти славные моменты временного помешательства какие-то проводные токи сталкивались, путали направление, и проникали не туда. То есть, усыплённому в прозрачном аквариуме Тимурке хотелось вообще-то не лежать неподвижно, а поиграть в футбол, в прятки, да попросту побегать, в конце-то концов. А поскольку его мальчишеский мозг напрямую соединялся с пра-королевским, вот и приходилось древнему правителю отрабатывать за Тимурку. Именно потому, пока Гова с каким-нибудь четвероруком помощником отлавливали заигравшегося в прятки пра-праимператора по пещерным коридорам, или извлекали за длиннющие, двуколеночные ноги на свет божий из-под лабораторного стола, изобретатель Хватка колдовал с соединительном схемой и паяльником. Ослаблял «глушилкой» верньеров паразитные сигналы футбольных и пряточных увлечений Тимурки.