Целитель на прицеле - Виктор Викторович Зайцев

этих действий по ликвидации обжигавшей руки наличности, как-то незаметно проскочил первый месяц учёбы на пятом курсе института. Ещё бы, мне удалось удивить преподавателей отрывками своих знаний, полученных по учебникам в Москве. Поэтому мне разрешили свободное посещение некоторых лекций и занятий, что немного разгрузило моё свободное время. Помогли с избавлением от наличности и мои подружки, всё-таки выбравшие себе мужей, в качестве подарков получив от меня по двухкомнатной квартире. Выходили замуж они в начале октября, но я напрочь отказался прийти к ним на регистрацию в ЗАГС, не то, что на фотографирование. Не до такой степени я циник.

Совершенно неожиданно совпали два события, моё удивление при виде опустевшей заначки с рублями, где осталось всего восемь тысяч наличными, и звонок от Олега с просьбой о помощи. После разговора с глаза на глаз выяснилось, что уголовники совсем обнаглели за три месяца спокойной жизни и неожиданно наехали на всю «Защиту», потребовав двадцать процентов дохода. Причём уголовники не из нашего района Свердловска, а так называемые «вокзальные», кормившиеся не с нашей территории, а привокзальной части города, куда входил и Уралмаш, в будущем прославившийся самой жёсткой ОПГ (организованной преступной группировкой). Смотрящим на этой территории Свердловска был, как ни странно, татарин по кличке Миша. Было ли это имя или кличка, не знаю, врать не хочу.

Для уголовника этот Миша был староват, больше сорока лет, сидел на своём месте лет двадцать, минимум. Видимо, решил подмять под себя молодого Камиля. Учитывая, что на весь Свердловск было два смотрящих, а в других областных городах по одному, такая вероятность имелась.

— Короче, нам назначили стрелку завтра в районе Ганиной Ямы, — сообщил Олег, разводя руками.

— Всё правильно, живыми нас выпускать не собираются. В этой Яме и похоронят. Интересно, сколько там через десять лет будет трупов? — прикинул я свои планы на эту стрелку, конечно, оптимистичные.

После расстрела бандитов никто не помешает мне выпотрошить и Мишу, немного пособирать наличности, планы на приобретение недвижимости у меня огромные. Да надо будет подсказать Камилю, чтобы он подсуетился и взял, так сказать, весь город под свою руку. После этого уголовникам долго будет не до нас, начнут между собой разбираться. А «Защита» под это дело ещё часть организаций возьмёт под охрану, уже из другого района. Адрес Миши, как домашний, так и рабочий был известен каждому уголовнику и менту в городе. Мне, естественно, в том числе.

— Достань мне телефон Камиля, домашний и рабочий, сможешь? — неожиданно я спросил у Олега.

— Ты, что, собираешься просить у него помощи? — испугался мой подельник, которому я несколько лет рассказывал о невозможности сотрудничества с уголовниками, тем более, просьбы о помощи.

— Нет, конечно, ещё не выжил из ума, — хмыкнул я, глядя на приятеля. Потом решил не рисковать, мало ли я знаю случаев, когда лучшие друзья становились злейшими врагами? Да и на пытках все расскажут всё, что нужно и не нужно, в том числе. Рисковать не стану. Поэтому добавил: — Хотя не надо. Чёрт с ним, с Камилем. Во сколько назначена стрелка?

— Странно как-то, на восемь утра, да ещё в выходной день? — сообщил парень, сам удивляясь выбору времени.

— Нормально, в такое время никаких свидетелей точно не будет. Значит так… — И наш разговор затянулся на полчаса, с повторением и заучиванием почти наизусть сложных моментов.

Проводив своего гостя, я принялся планировать добычу денег. Именно так я воспринимал очередную реквизицию наличности у Миши, который не просто подвернулся под руку, а очень своевременно для меня и неудачно для себя попался. Как говорят дети — он первый начал, что дало мне моральное право для расправы. Учитывая наступление позднего вечера и отсутствие моих сожительниц, можно не маскироваться. Тем более, что до квартиры Миши придётся пройти полгорода, километров восемь, если не больше. Брать с собой машину не собираюсь. Это на одинокого прохожего никто тёмной ночью не обратит внимания, а машину обязательно увидит не один свидетель. Придётся ночью мне пройти неплохое расстояние, но это не те шестьдесят километров, что я проходил за один день восемь лет назад.

Глава 16

Новая старая жизнь

Из дома я выбирался на всякий случай далеко за полночь, со многими соседями ещё не знаком. Вдруг имеются полуночники? Но к двум часам убедился, что окна дома не светятся, с фасада точно. За плечами у меня был рюкзак, в котором лежал очередной ломик-выдерга — приходится покупать, но делаю это в разных магазинах. По ним меня не выследят. Последнюю пару ломиков вообще купил в Москве, как предчувствовал, что понадобятся. Хотя, почему как? Не предчувствовал, а знал наверняка, что понадобятся, и не один раз, при моей-то жизни? Так что оставил один ломик в квартире, а собой я взял второй, на язычке которого заранее изменил заточку, чтобы следы монтировок не совпадали.

Большую часть пути я пробежал довольно быстро, чтобы случайные встречные не рассмотрели не то, что лицо, но и одежду, по пути переоделся в рабочую фуфайку и штаны. Ближе к цели, надел перчатки на руки, пакеты на ноги и осторожно подобрался к дому Миши. Тут главным была скрытность, поэтому выбирал самые тёмные места и глухие проулки. Как положено порядочному татарину, Миша жил в частном доме, не удивлюсь, если зелёного цвета. Ночью не было заметно, как выкрашен дом. Как обычно, усыпил всех, кто находился в доме и во дворе. На всякий случай натянул вязаную шапочку на лицо, вдруг видеокамеры уже работают, а я просто отстал от жизни?

Во двор зашёл через огород, для чего не поленился забежать на параллельную улицу, усыпив там жителей примыкающего дома. Вот к ним во двор и перепрыгнул, не скрываясь, через забор. Вероятность быть замеченным кем-то в три часа ночи мала, но хуже не будет. Через огород соседей добрался до огорода Миши, где, как обычно у соседей, была калитка в заборе. Через неё и пробрался во двор Миши, отжал ломиком дверь во двор, откуда сразу в сени, на второй этаж. Увидел крепко спавших троих телохранителей, сам хозяин мирно почивал в спальне на кровати. Под подушкой у него обнаружил пистолет, а не финка, как обычно. Из этого пистолета и застрелил телохранителей, обмотав его одеялом, чтобы никто не услышал.

Затем связал руки смотрящего за половиной города и принялся к расспросу, практически в полевых условиях. Тот недолго продержался, выдал заначенное,