Резидент. Часть 4 - Никита Киров

— Ну вы даёте. Зато отвлекли.

Ну, реагируют быстро, работать с ними можно.

* * *

Пообедать не дали. Едва сняли грим, как меня привезли в «Контур». Но у них там стоял автомат с готовой едой, где в основном были салаты, супы и всякие сэндвичи. Взял там большой пшеничный ролл с креветками и сжевал, пока шёл разбор.

Разбор шёл онлайн, из Москвы подключился Виноградов. На изображении видно, как он вытирал вспотевший лоб. Зам Рогова слушал мой отчёт и смотрел запись с умных очков.

— Ты прям в истории стал разбираться, — проговорил он. — Так… угу… это убедительно. Пароль назван… отлично… отлично… хорошо. Так… угу… понятно.

Мы сидели в переговорной комнате, а мои гаджеты были подключены к переходнику, который выводил изображение на телевизор. В отличие от других кабинетов со стеклянными дверями и стенами, этот был совсем глухой, даже окон не было.

С потолка дул едва заметный ветерок, где стоял кондиционер, но он был совсем слабый, и запахи не убирал.

Пахло роллом и одеколоном, которым себя щедро полил ещё один участник нашей встречи — высокий и крепкий Глеб Шилов, командир группы моего прикрытия. От него ещё несло сигаретами.

Впервые увидел его лично. Это парень лет двадцати семи с загорелым лицом, о котором я почти ничего не знал. Тоже прислали из Питера для этой операции, но родом он явно был не оттуда. Выговор у него не как у Ивана, в речи немного слышно южнорусское произношение, с небольшим гэканьем.

— Ты грамотно сделал, — сказал Глеб, когда на экране появилось изображение ментов. — Если бы кинулся в сторону, они бы заметили, заинтересовались бы. И мы все обосрались бы.

Он держал ручку в левой руке, левой и делал пометки в блокноте. И заметно, что на правой не гнутся мизинец и безымянный, а на ладони виден тонкий белый шрам. Похоже, далеко не кабинетный аналитик, переведённый на оперативную работу.

— Я так и подумал, — сказал я.

— И хорошо, что ты про нас не забыл, — он покрутил ручку в пальцах. — А то некоторые умники играют в Джеймсов Бондов, одиночками пытаются быть, а потом проваливаются. И всё дело сыпется.

Ну ещё бы. Я поэтому и действовал так, потому что мне рано выглядеть как профи.

— Зачёт, — сказал Виноградов, когда запись закончилась. — Потанцевал у тебя есть, Лебедев, — он засмеялся над своей шуткой. — Но ты не загордись, в следующем месяце тоже зачёт устрою. Я всем его устраиваю.

— А когда закончится это подвешенное состояние? — спросил я.

— В смысле?

— Вроде и с вами, а вроде и нет. Хожу к вам, как на работу.

— Да уже решили. В кадры потом зайди, в договоре распишешься вчерашним числом. Даже зарплату тебе платить будут. Но ты ещё сессию в своём вузе сдать должен, и потом оформляем, как договаривались. И за оборудование распишешься. А пока… Ваня, выдай.

Иван положил на стол белую пластиковую карточку.

— Пропуск? — догадался я.

— Да. В этот офис и московский. Можешь приходить, если надо. Но только если зовём, просто так нечего шляться.

— У меня же всё по делу, Илья Фёдорович.

Виноградов что-то проворчал и отключился.

— Поздравляю, — сказал Иван, глядя на меня. — Ну, теперь уже почти официально. Хотя сам понимаешь, что числиться ты будешь иначе. Я вот сисадмином числюсь в другой структуре. А Глебка — охранником.

— Из тебя и сисадмин-то ещё хуже, чем оперативник, — тот хмыкнул.

— А из тебя охранник — в самый раз. Как раз в «Пятёрочку» тебе устроиться, кроссворды гадать и смотреть, чтобы малолетки ничего не украли.

Глеб начал фыркать через нос, будто смеялся, не открывая рта. Похоже, они с Иваном давние приятели.

— А почему к Пауку менты приходили? — спросил я.

— У него водитель в фирме с лестницы упал и сломал шею, — ответил Глеб. — Вот и разбираются менты, сам упал или помог кто.

— А что, там нечистое что-то? Или он его замочил? Может, раскрыл его? Или сообщником был?

Оба переглянулись.

— Вроде обычный несчастный случай, — нехотя сказал Иван.

— Слушай, раз мы вместе, нечего скрывать друг от друга, — настоял я. — Мне надо знать в пределах своих полномочий.

— Ну… есть такое подозрение. Сейчас Паук не знает, что мы от «Контура». Но может узнать в любой момент. А даже если и не узнает, реакция на контакт быть разной. Поэтому я тут кое-что решил…

— И к чему ты это?

Иван задумался. Это операция его, его мнение учитывалось, и он сам мог принимать решения, хотя и с оглядкой на руководство. Но руководства было много.

— Новые вводные возникли сегодня, — сказал Иван. — Есть подозрение, что Паук готов закрывать хвосты любыми путями. Но встреча с ним нужна. Поэтому руководство… поэтому я принял решение, — поправился он, — что ты свою часть операции выполнил прекрасно. Проявил себя отлично, легенды придерживался. Допускал какие-то импровизации, но всё легло чётко. Но сейчас снимаем. Пока отдыхай, учись.

— А почему снимаешь?

— Встречусь с ним сам, раз он назвал отзыв. Уже завтра. Ускорим процесс.

— Опасно, Ваня, — тут же сказал я.

— Вот даже стажёр это говорит, — влез Глеб. — Так быстро готовить встречу — слишком подозрительно. Или ты торопишься, что этот Петренко влезет? Он же как в жопу ужаленный бегает, кричит. Мной начал командовать, пока я наружке сидел, я его нахер послал, он обиделся, настучал Виноградову. Тот разорался.

— Опасно, — повторил я. — И я не про Петренко.

— Ну и что предлагаешь? — спросил Иван.

— Паук в Игре. Но брать и склонять к сотрудничеству его надо иначе. Без этой легенды или перевербовки. Он всё равно давно не в деле, ничего важного не знает. А навредить ещё может.

И как ему сказать, что это не простые слова, а результат наблюдения за целью? Туман Паука не знал, но воспринимал бы всерьёз. Но всё равно, молчать не мог. Не понимают, что с такими надо осторожно. Вот Холодов понимает, без ствола к таким не подходит, а у нас табельного оружия нет.

—