Резидент. Часть 4 - Никита Киров

— Много не могу говорить, тут сами понимаете. Помните ту аварию за городом? И стрельбу на турбазе? Вы же приезжали оба раза.

— Не забудешь, да, — он откусил половину пирожка. — Начальство, правда, сказало не лезть. Я, кстати, говорил с Холодовым насчёт этого, типа, надо тебе с чем-нибудь помочь или нет. Говорит: «не ссы, присматриваю за пацаном».

— Я с ним норм общаюсь, — сказал я, отпивая чай. — Зовут тут меня на работу.

— В ФСБ? — удивился опер.

— Не совсем. Связано со всем этим, но не могу сказать детально. Просто говорят, что от меня теперь не отстанут все эти гады, вот и зовут к себе, против них работать. Мол, подхожу им… а я думаю, как лучше сделать.

Капитан задумался сам.

— Скажу тебе так, — Рогачёв стал серьёзным. — В эти игры я не играю, но отговаривать не буду. А вот суть-то везде одинаковая, старик. Самым умным и незаменимым выглядеть не старайся, а то или испугаются и сожрут, или на шею сядут. Обо всём договаривайся на берегу и всё фиксируй на бумаге, без этого любые обещания ничего не стоят. И смотри, чтобы всегда тебя кто-нибудь прикрывал. Но если тяжко станет — звони, если помощь нужна. Подумаю, чем помочь.

— Спасибо.

Посидели ещё, про Паука речь не заходила, как и про дело, из-за которого к нему приходили. Рогачёв пожаловался на молодёжь, идущую к нему в коллеги, которую не понимает, и которые без компов ничего не могут, когда он сам, опер старой школы, привык иначе.

Впрочем, потом сказал, что надо работать и снова куда-то ехать. Но это понятно, что он зашивается, и едва выгадал пятнадцать минут для меня. А теперь снова придётся ехать по тому изнасилованию и очередному убийству. Ценю, уже не в первый раз откликается, обязательно помогу в дальнейшем, если у него будут проблемы.

* * *

После я ушёл, но домой пока не отправлялся, а сидел во дворе, глядя, как местные парни играют в баскетбол. А в мыслях сидел за массивным столом в кабинете дворца памяти и просматривал бумаги.

Вот и протокол, который можно прилепить к портрету Паука в одном из залов, и к его погибшему водителю. Запомнил всё хорошо.

Водитель фирмы «Константа» по имени Алексей Свириденко, 25 лет, женат, есть сын трёх лет, упал с лестницы в подъезде, когда возвращался с работы ночью. При осмотре выявлено, что на ступеньках было разлито подсолнечное масло (следы прозрачного маслянистого вещества с запахом растительного масла, как было указано в протоколе). При опросе соседей выяснилось, что бутылку масла вечером уронила соседка, которую, как у классика, звали Анна. С пластиковой бутылки слетела крышка, соседка вытерла ступеньки, но, как оказалось, не до конца.

Так что водитель поскользнулся и упал, ударился затылком. Как там было написано, приключилась закрытая черепно-мозговая травма, отёк головного мозга и прочие страшные слова, из-за которых водила умер. Из-за диагноза, конечно, не из-за слов.

На подошвах правого ботинка тоже обнаружены следы масла. Возбуждено дело по статье 109 ч.1 УК РФ — «Причинение смерти по неосторожности».

Казалось бы, суд, и у женщины будут проблемы. Но Рогачёв почему-то всё равно прибыл к начальнику погибшего, гражданину Воронцову, он же Паук. Это дежурный опрос или что его смутило? Рогачёв зашился на работе, и чтобы без веского основания ехать на дело, где всё на первый взгляд ясно? Звоночек.

В интернете про «Константу», фирму бывшего депутата Воронцова данных было не очень много, но они были. Фирма проводила строительно-ремонтные работы, в том числе и на АЭС в регионе (что билось с тем, что Паук мог шпионить для доктора Ланге на секретном объекте), а ещё одна его фирма поставляла туда спецодежду.

У фирмы при этом не было своего сайта, как и группы в соцсетях. Хотя зачем, если у бывшего областного депутата хорошие знакомые, которые обеспечивают контракты?

Но я нашёл страничку покойного водителя в ВК и посмотрел её. Парень с виду серьёзный, крепкий, служил в ВДВ. Не только водитель, но и охранником мог быть.

Почему же Рогачёв зацепился за его начальника? Протокола допроса на виду не было, да и они могли беседовать не под протокол. Тут уже надо работать с ним или белобрысым Виталей, а для этого надо санкцию от Ивана.

Но тут я ещё раз взглянул в протокол. Не физически, просто покрутил его в своей памяти. Нет, не это. А что насчёт других справок. Прямо в памяти я их полистал, те, которые успел увидеть. И вот… да, вот эта справка… а, понял!

Вот же Рогачёв, матёрый мент, заметил и решил проверить! У него есть чему поучиться даже Туману.

Просто у него так много работы, что он не бежит впереди паровоза. Пришла справка, он переслал ей следаку, себе оставил копию. Версию об умышленном убийстве не откинули. Тем более, справка не говорит о том, кто убил. Она намекает, что это могло быть умышленное убийство, но подозреваемых сама по себе не даёт.

Я сразу позвонил Ивану, но тот не отвечал. Виноградов вообще был не в сети. Подумал и набрал лично Виктора Рогова, главу «Контура», раз он мне давал свой номер, но там сработал автоответчик.

Тогда я напряг память, вспоминая расписку и приказ, под которым я расписывался о неразглашении. Исполнителем там значился Иван, его фамилия Карасёв, ответственным назначен Виноградов, и там на титульном листе человек — Шилов Г. В., руководитель группы прикрытия. Это Глеб, с которым мы вчера сидели в переговорке, и его номер был там записан.

Сразу набрал его по памяти.

— Слушаю, — услышал его голос.

На фоне играла музыка.

— Вадим Лебедев, — представился я. — Разговор есть важный.

— Привет, Вадим. Чё там?

— Я только что из полиции. Отменяйте встречу с объектом. Водителя Паука убили и сбросили с лестницы, чтобы скрыть следы. Возможно, он сам.

— С чего ты взял? — спросил он, не скрывая скепсиса. — Ванька утром запросил протокол в Следственном Комитете. Водила поскользнулся на масле в своём же подъезде. Там ещё как в книге, масло Аннушка разлила, — Глеб хмыкнул. — Правда, ей и отвечать, походу.

— Ментам справка пришла утром, — начал объяснять я. —