И пришёл Лесник! 28 - Василий Лазарев

прибытие любимого мужа и выбежали встречать его. Однако сильно удивились, когда увидели нас. Сам Горец шёл со связанными за спиной руками, но уже без кляпа. Девушки сразу начали роптать и Лианы доходчиво объяснила им, чтобы заткнулись, выбив из одной из них дурь прикладом. Маша и Ирка присоединились к ним. Погасив бунт в зародыше, мы прошли в центральную часть базы там, где плескался подводный бассейн. Все стены зала транслировали красивый подводный мир. На такую глубину ещё проникали солнечные лучи и расцвечивали дно, водоросли и обитателей дна. Внешники специально выбирали колоритное место, чтобы установить базу. В этом районе проходила подводная коса и заметно поднималась почти с километровой глубины. Шириной она едва превышала километр, а потом стенки резким обрывом уходили сразу почти на пять километров. Даже внешники не ныряли так глубоко, корпуса лодок не выдерживали трёх километров и лопались. Я в костюме от Астры «попробовал» четыре с лишним километра и висел на волоске от смерти.

— Здесь все? — грубо спросила Горца Лиана. Туз встряхнул его, оторвав от земли и Горец кивнул.

— Садитесь! — голос Жанны не допускал пререкания. Девушки сели на широкий диван длиной метров в десять весь заваленный мягкими подушками. — Ваш муж не хочет передать бразды правления мне. Что скажете?

— Ты кто такая? — выкрикнула разгневанная брюнетка.

— Кто вы, чтобы здесь командовать? — вторила ей блондинка противным фальцетом.

— Вы пожалеете, — и всё в таком же духе.

— Стоп! — Жанна подняла руку. — Объясняю. Я Жанна из Центра, слыхали? Сообщество людей к востоку от Пекла решили объединяться. В Золотое кольцо вошли все крупные стабы с общей численностью проживающих примерно в четыреста тысяч человек. У нас много внешних врагов и такой альянс необходим. Мы подписываем соглашение о взаимопомощи и вообще как-то стараемся приобрести человеческое лицо раз уж мы все пропали в Улей. Это необходимо для выживания, мы также обмениваемся информацией о внешниках, заражённых и прочих врагах. Совершенствуем логистику и прочее. А то здесь ты не проедешь, оттуда ничего не заберёшь, в результате одни только трупы. Ваш муж лишний в этом уравнении, так как ничего не делает для людей и только давит налогами. Ввёл «гражданство», которого нигде нет. И прочее. Нам это не нравится, я предложила ему уйти в добровольную отставку, но он ни в какую. Кроме него в Вавилоне много адекватных людей. В том числе Факир, слышишь, Горец?

— Падаль, продал меня, — проскрежетал зубами Горец.

— Да кому ты нужен, — воскликнул Мерлин. — Тебе и так всё на блюдечке преподнесли. Жёнам, наверное, рассказываешь какой ты незаменимый? Всё не так. Если ты добровольно отдаёшь стаб, то остаёшься жить дальше с пожизненной пенсией, очень хорошей пенсией. Мы также оставим тебе виллу, небольшую.

— Если не соглашаюсь? — Горец сверкнул глазами сквозь слипшиеся длинные волосы.

— Утопим как щенка, — пробасил Туз. — Уплыл Горец на подводную базу и не вернулся.

— Тут и сказочки конец, — Ирка улыбнулась. — Скинем в подвал, и никто вас никогда не найдёт.

— И нас? — вскрикнула брюнетка.

— Да. Похороним в стиле египетских фараонов. Все за ним отправитесь, — пообещал папаша Кац.

— Котик, не будь дураком, откажись ты, — посоветовал ему блондинка.

— Иди ты в задницу. Я для того, что ли корячился столько лет, чтобы всё отдать им? — огрызнулся Горец.

— Кто из вас старшая жена или любимая? — между делом спросила Жанна.

— Я! — подбоченясь вышла вперёд брюнетка. — И я на стороне своего мужа, а вы если сейчас свалите то, возможно, останетесь живы. И ваш тухлый Центр мы не тронем. Хотя даже и не знаю. Да, мурзик? Надо бы им всыпать по первое число. Какие наглецы! Заявились прямо сюда и требует непонятно что!

— Отлично. Смотри, мурзик и запоминай. Туз, — она кивнула на девицу. Гигант протянул руку и сграбастал говорливую дамочку.

— Ну что, крошка, поплаваем? — сказал он это как можно миролюбивее, но девушка изменилась в лице.

— Горец! — она повернулась к мужу. — Что он себе позволяет?

— Видишь я ничего не могу сделать, — Горец сидел связанным и его держали Лиана с Иркой прижав к полу.

— Врёшь, гражданин хороший можешь, — Мерлин сунул ему папку под нос. — Подпиши добровольно.

— Иди в жопу! — огрызнулся Горец. Мерлин пожал плечами и отошёл. Туз потащил девушку к кабине индивидуального шлюза. Через него пловцы выходили в открытое море, если конечно находились такие сумасшедшие. Прозрачная массивная колба заполнялась водой и выпускала человека поплавать. Сильный толчок в спину и брюнетка впечаталась головой в стену кабины. Дверь за ней автоматически закрылась и наверху камеры последовательно зажглось множество красных лампочек. Где-то в глубине загудел насос, и первая красная лампа сменила цвет с красного на зелёный. Брюнетка вздрогнула и закричала. Мы не слышали, что она кричала. Девушка поняла всю серьёзность наших намерений и сильно стучала по стенке прозрачной капсулы стремясь их разбить.

— Ну что, Горец. Не передумал? — спросила Жанна, наблюдая как в полу кабины через отверстия показалась вода, накачиваемая насосом. Ещё одна ламп сменила цвет на зелёный.

— Вы не сделаете этого! — выкрикнул Горец. — Вы всё врёте!

— Уже делаем. Жрецы в городе, а у тебя на руках восемнадцать трупов. Знаешь, что они делают с живыми? — прищурилась Жанна. — Они кладут их в гробы и засыпают скарабеями. Через пару минут все жертвы лишаются плоти. И эти уроды уже на стабе, а ты упрямишься.

— Вы не сделаете этого! — упрямо повторил он. Вода поднялась до колен брюнетки, и девушка разбила себе в руки в кровь стуча по стенке капсулы. Кое-где торчали какие-то наросты, и она поранилась об них. Слёзы смыли косметику, и брюнетка предстала перед всеми в неприглядном виде. Сломанные ногти кровоточили, она что-то кричала и сильно ругалась.

— Скоро она уже по пояс окажется в воде. Ещё несколько минут шлюзования, и она пойдёт на корм ракам. Следом за ней отправятся остальные. Последним поплывёшь ты. Нам всё равно. Подписал ты или нет. Я всё равно заберу стаб. Факир за нас, остальным вообще до фонаря.

— Нет! Вы блефуете, — в капсуле загорелась ещё одна зелёная лампа. Вода подобралась к груди.

— Слышь, придурок. Баб своих пожалей, — не выдержала